Книга Да здравствует жизнь!, страница 41 – Софи Жомен

— Да, слишком много, – отвечает она ему, пока мать пытается заткнуть сыну рот. – Каждое утро съедаю по мальчишке!

Она поднимает руки, скрючивает пальцы, словно когти, и грозно рычит.

Ребенок взвизгивает, мать оскорбляется, а я лишь наблюдаю, разинув рот.

Фран встает под душ, словно ничего не случилось и она привыкла к публичным оскорблениям, быстро обдает себя струей воды и надевает халат.

Не могу сказать, что оценила теплое глиняное обертывание с массажем и следующий за ним массаж с кунжутным маслом, зато я почувствовала себя тестом для гигантской бриоши, которое долго месят, прежде чем сунуть в печь. Это особое ощущение, даже немного унизительное. Но больше всего мои мысли занимает Фран, ее непринужденность и легкое ко всему отношение – моя полная противоположность. Когда массажистка спрашивает, все ли в порядке и смогла ли я расслабиться, мне даже плакать хочется. Потому что на самом деле, каким бы мощным ни был наш защитный рефлекс, нельзя не признать: кое с чем приходится бороться. Всем. Включая Фран.

Час спустя мы спускаемся в общую гостиную – она пуста и полностью в нашем распоряжении. Шезлонги, расслабляющие травяные чаи, голубое небо, а прямо перед нами, насколько хватает глаз, простирается пляж.

Сейчас отлив, серебристая вода отступает с невероятной скоростью, оставляя за собой на мокром песке кружево. Я уже и забыла, что Ла-Манш такой красивый и спокойный.

Мы с Фран садимся в шезлонги с чашками в руках. Но как только я пытаюсь вытянуться в нем всем телом, спинка подозрительно скрипит. На всякий случай я снова принимаю вертикальное положение.

— Может, расскажешь, что тебя так расстроило? – начинает Фран.

Бесполезно ходить вокруг да около, с ней это не прокатит.

— Не понимаю, как ты это выдерживаешь.

— Слова ребенка? Я слышала и похуже, из уст менее невинных.

— Разве тебе выть не хочется?

— Раньше хотелось, теперь нет.

Вздыхаю.

— И тебя это совсем не ранит?

— Однажды, на последнем курсе – я училась в Лилльском университете – меня позвали на студенческую вечеринку. Музыка, алкоголь, аперитивы без ограничений. Было не меньше тридцати человек, и я знала далеко не всех. Кроме того, я не заметила, что почти все девушки имели лишний вес. Атмосфера была классная, приятные люди, я отлично повеселилась и испытывала прекрасное чувство единения с другими. Но в самый разгар вечера музыка сменилась барабанной дробью, какой-то парень всех оттеснил, и я оказалась в центре. Другой подошел ко мне с гигантской чипсиной из папье-маше, не очень похожей на настоящую, но догадаться было можно. Он протянул мне ее и сказал, что я получаю приз как самая толстая любительница «Принглз» и что если я когда-нибудь приду к ним с чипсами весом с меня, то смогу накормить весь кампус.

— Что? Вот ублюдок!

— Точнее, целая свора ублюдков. Всех девушек с лишним весом тщательно отбирали с одной-единственной целью – унизить самую толстую. Этим ребятам было по двадцать три, но по умственному развитию они все были на уровне новорожденной устрицы. Хотя это даже оскорбительно для устриц. За всю свою жизнь я больше не испытывала такого унижения, так что реплика ребенка – это ерунда.

Она проводит рукой по волосам и подмигивает мне.

А я даже боюсь себе представить, что ей пришлось пережить, чтобы стать настолько неуязвимой.