Книга Да здравствует жизнь!, страница 69 – Софи Жомен

В субботу вечером мне звонит Фран. Извиняется, что не позвонила раньше, объяснив, что разгребала накопившиеся за неделю дела. Как я могу на нее сердиться? Я ведь тоже ей не звонила, и по тем же самым причинам. Пьяцци пытается свести меня с ума своим идиотским ультиматумом. Я втайне уверена: что бы я ему ни предложила, он все отвергнет – просто чтобы меня побесить. Наше профессиональное общение, судя по всему, восстановлению не подлежит. Я из кожи вон лезу, пытаясь убедить Ану взять дело в свои руки, но она и слышать ничего не хочет: думает, что я смогу справиться сама. У нее в это больше веры, чем у меня.

Словом, Фран сообщает мне, что у нее наметилась непредвиденная поездка, она уезжает в понедельник и ей не на кого оставить свою кошку.

— Нет проблем, я могу к тебе заезжать, пока тебя не будет. На сколько дней ты едешь?

— Максимум на четыре дня. Вообще-то, Индиго справляется сам, но тебе все-таки придется навещать его каждый день, чтобы почистить туалетный лоток и погладить его разок-другой. Он лапочка, вот увидишь!

— Индиго? Какое красивое имя!

— Это из-за цвета глаз. Он – помесь сиамца с беспородным, но это самый красивый кот в мире. Приедешь ко мне завтра утром? Я отдам тебе запасные ключи и познакомлю со своим зверем.

— Конечно, с удовольствием.

Мы сразу прощаемся, поскольку я как раз обсуждаю с Элиоттом, куда нам поставить столик, чтобы было удобно есть и смотреть кино.

— Будешь играть в кормилицу? – спрашивает он, обнимая меня за плечи.

— Мяу!

— Это кот или кошка?

— Индиго – это месье.

— Ему повезло, что его будет ублажать такая, как ты… А если я превращусь в кота, обо мне ты тоже будешь заботиться? – спрашивает он, бросая на меня лукавый взгляд.

Я закатываю глаза.

— Ты только об этом и думаешь, честное слово!

— Дорогая, ты понятия не имеешь, о чем я думаю…

Он наклоняется надо мной, и – прощайте, коты, куры, свиньи и… столик.

* * *

В воскресенье утром звонит моя мать. Ей я тоже не давала о себе знать с тех пор, как закончилось мое приключение. Признаться, я не слишком спешила: она бы захотела, чтобы я выложила ей все в подробностях, а я уверена, что ее вопросы будут меня раздражать. Так оно и выходит.

— Но все-таки объясни, где ты встретила эту Фран? Я не совсем поняла.

— Я ведь уже сказала: в одной дискуссионной группе.

— Хорошо, но о чем была дискуссия?

Меня так и тянет соврать, чтобы она успокоилась, но это не в моем стиле.

Вздыхаю и собираюсь с духом.

— Это произошло во время публичной лекции в одной ассоциации, там говорили о принятии себя. Для женщин, страдающих ожирением.

— Но ведь это не твой случай!

— Как раз мой, мама… я вешу девяносто два кило, а рост у меня метр шестьдесят.

Я слышу ее расстроенный вздох.

— Да, но этого совсем не видно, и ты не выглядишь толстой, у тебя очень пропорциональная фигура. Знаешь, не обязательно верить всему, что говорят врачи. Нам все уши прожужжали с этим ИМТ, но у тебя, например, очень тонкая кость, поэтому весы говорят одно, а твой внешний вид – другое.

И пошло-поехало…

— И еще, – продолжает она, – каждый раз, когда я показываю твои фотографии друзьям, они говорят, что ты красавица!

Как будто они могут сказать что-то другое… Я понимаю, мать хочет меня подбодрить, но это утомляет, даже раздражает, потому что сначала она несколько лет на меня давила, а теперь полностью отрицает реальность. Во всяком случае, когда я была подростком и она хотела заставить меня похудеть, ее стандарты были очевидны и я точно знала, что она обо мне думает. А теперь она изо всех сил пытается убедить меня в обратном и забыть тот факт, что у меня действительно есть проблемы с весом. Но что она хочет забыть? Что со мной она что-то упустила?