Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 113 – Мэй Юйчжэ

Ежедневно мне на стол падали кипы бумаг. Почти в каждом прошении министры и народ просили Сяо Ци вернуться к власти. Письма отправляли уже даже не во дворец, а прямо в нашу резиденцию. Из-за огромного количества прошений слугам прибавилось работы в уборке.

Сяо Ци вел себя скрытно, во дворце почти не появлялся, в основном прятался в резиденции. Но рано или поздно ему придется выйти из тени. Когда в Северном Синьцзяне сменится власть и удастся устранить давних чиновников, злоупотребляющих властью в армии, – его уже ничто не остановит. Он завершит великое дело, но какие будут последствия столь колоссальных перемен?

На следующий день по приказу Цзыданя в резиденцию доставили парчовую шкатулку. На пожелтевшем шелке легкими мазками красовался профиль красивого юноши. Я узнала свой почерк. Когда я еще училась писать на шелке, то втайне пыталась повторить легкими мазками профиль Цзыданя. Я никому не решалась показать этот портрет и старательно скрывала эту картину, но в один день тайное стало явным. Ему так понравилась эта картина, он умолял меня подарить ее ему, но я отказывалась. Только когда он покинул столицу и отправился в императорскую усыпальницу, я запечатала картину в парчовую шкатулку и передала ему на прощание. Теперь она снова вернулась ко мне. Я долго горевала и в итоге предала ее огню.

Церемониймейстер предоставил трону доклад, что приближалась ежегодная церемония, на которой стрелки смогут продемонстрировать свое мастерство. В докладе была озвучена особая просьба – в этот раз церемонию должен был возглавить Юйчжан-ван.

Испокон веков правящая династия уделяла больше внимания литературе, чем боевым искусствам. Верховая езда и стрельба из лука практиковались лишь среди избранных высокопоставленных господ, для подобных ежегодных церемоний, организованных исключительно как развлекательное мероприятие. С тех пор как Сяо Ци пришел к власти, всеобщий интерес переключился с литературы на боевые искусства. Придворные чиновники и знать увлекались верховой ездой и стрельбой из лука, причем последнее было в особом почете. В этом году церемония должна выдаться особенной. Официальные лица церемонии хотели воспользоваться случаем, чтобы поздравить императора и Юйчжан-вана с рождением наследников. Поэтому у них был особый интерес в организации грандиозного праздника. Несмотря на то что в проведении церемонии практически не было ограничений, из года в год ее по традиции возглавлял император. Когда был озвучен доклад с новой просьбой, чиновники промолчали – никто не посмел возразить.

Цзыдань согласился с предложением и приказал Сяо Ци возглавить церемонию.

В день церемонии на огромном поле развевались праздничные флаги. Императрица Ху привела наложниц посмотреть на торжественное зрелище. Я сидела рядом с ее фениксовым троном. Когда она появилась, все склонились в поклоне. Когда я поклонилась, то невольно встретилась с Ху Яо взглядом. Она слабо улыбнулась, но я уловила тень в ее взгляде. Молча отведя взгляд, я поправила одежду и села, передо мной простиралось огромное поле.

Прозвучал рог, выступил почетный караул. Под ослепительными лучами палящего солнца выбежали две лошади – черная и белая. Верхом на угольно-черном боевом коне восседал Сяо Ци, облаченный в черные одежды и золотые доспехи. В ярко-желтых одеждах Дракона и серебряных доспехах на белом коне восседал император. Солнечные лучи отражались от боевой брони, и я невольно прищурилась. Чуть повернув голову, я посмотрела на императрицу Ху – она сидела с прямой спиной и смотрела прямо на них. Она была вся внимание, но у нее было мрачное выражение лица. На поле выступали наши возлюбленные. Интересно – чувствует ли она то же, что я, когда смотрит на Цзыданя, а я – на Сяо Ци?