Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 139 – Мэй Юйчжэ

В «девять пожалований» входили: первое – повозки и лошади, второе – одежда, третье – музыкальные инструменты, четвертое – красные ворота ^[142], пятое – почетное парадное крыльцо ^[143], шестое – право владеть сотней императорских телохранителей, седьмое – лук и стрелы, восьмое – боевой топор и секира, девятое – вино из черного проса ^[144]. Со времен Династии Чжоу ^[145] «девять пожалований» получал тот, кто особенно отличился перед троном за высшие достижения. Также этот дар мог означать отречение от престола.

Всесильные сановники минувших династий, если получали «девять пожалований», понимали, что недалеко их счастливый час.

Рано или поздно Цзыдань вынужден будет отречься от престола. День, когда Сяо Ци вернется с победой, изменит всю Поднебесную.

Пятнадцатого дня десятого лунного месяца императорский двор объявил указ – пожаловать Юйчжан-вану войско с императорскими знаменами, запряженные шестью лошадьми колесницы, пятицветную повозку ^[146], установить знамя с бунчуком с хвостом яка ^[147] и даровать восемь рядов танцоров ^[148].

Старший сын Юйчжан-вана, Чэ, получил титул Яньшо-цзюньвана, а его дочь – Яньнин-цзюньчжу.

После полудня приятно согревало солнце.

Я была вся в делах и никак не могла управиться с Сяосяо – она постоянно металась и не хотела угомониться. Только небесам известно, откуда у нее столько энергии. С утра до самой ночи она ни на мгновение не успокаивалась. С этой строптивой девчонкой управляться оказалось сложнее, чем с твердолобыми чиновниками.

К счастью, Чэ-эр, в отличие от своей озорной старшей сестры, рос спокойным мальчиком. Сейчас он тихо лежал в руках кормилицы и крепко спал. Его спящее личико было похоже на белый лотос. Казалось, никто не мог потревожить его сладкий сон.

С огромным трудом уговорив Сяосяо заснуть, я, измотавшись, передала ее в руки тети Сюй. Откинувшись на мягкую спинку парчовой лежанки, я принялась изучать боевые сводки с Северного Синьцзяня. Я прочитала всего пару строк, как меня начало клонить в сон. Я медленно закрыла глаза и уснула… В полудреме я услышала чей-то шепот, и тетя Сюй тихо ответила.

Я так устала, что вскоре глубоко заснула.

Я проснулась от возмущений тети Сюй:

— Что?! Почему ты не сказал об этом раньше?!

Сон как рукой сняло. Приподнявшись, я нахмурилась и спросила:

— Что происходит?

Тетя Сюй подбежала ко мне, одернула штору и тихо сказала:

— Отвечаю ванфэй – командующий Пан послал гонца, и тот сказал, что во время патрулирования обнаружил, что императорская печать, похоже… была украдена.

Сердце мое содрогнулось.

— Когда ее украли?!

— Ранним утром, – быстро ответила напуганная тетя Сюй. – Подробности пока неясны. Рабыня отправит во дворец людей, чтобы всех допросили.

— Слишком поздно, – холодно сказала я. – Немедленно передай приказ – пусть железная гвардия возьмет самых быстрых лошадей и едет из города. Преследуйте беглецов на восток и север. Их необходимо поймать до первого большого часа суток ^[149]. Будут сопротивляться – убить на месте. Ни один из них не должен ускользнуть из сети!

На лбу тети Сюй выступил холодный пот.

— Рабыня поняла.

— Немедленно опечатайте дворец. Ночную охрану заключить под стражу. Доложите обо всем второму канцлеру Суну и командующему Пану, я должна немедленно с ними встретиться!