Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 137 – Мэй Юйчжэ

Успокоившись, она взяла одного младенца и снова задохнулась от рыданий.

— Как здорово, как же здорово… Как ван-е будет счастлив, когда узнает об этом!

У меня не было сил говорить, поэтому я просто взяла Юйсю за руку и нежно улыбнулась, выражая свою благодарность.

На север послали гонцов на самых быстрых лошадях. В ближайшие два дня Сяо Ци должен получить хорошие новости.

Я думала о том, как он отреагирует. Обрадуется ли? Вряд ли он сразу поверит, что небеса настолько благоволили нам. Как бы он назвал детей? Их отец находился за тысячи ли от нас. Я не знала, когда он вернется, когда сможет подобрать имена. Какое он может придумать имя сыну? Непременно оно будет связано с чем-то военным… Я не сдержалась от смеха, глядя на свою маленькую дочку, наблюдая, как она машет ножками и ручками. Ей так хотелось схватить свой палец и положить его в рот, чтобы пососать. Мне всегда было ее мало, а в тайниках сердца будто разлились студеные и сладкие родники.

Когда она родилась, за окнами шел мелкий дождь и воздух наполнился свежестью.

Мне было неважно, вырастут ли они красивыми, с царственным обликом. Главное, чтобы они прожили спокойную и счастливую жизнь. В безопасности.

Косые дожди способны смыть все сущее в мире. Пусть имя-жумин ^[136] у моей дочери будет Сяосяо ^[137]. Что касается сына – я надеялась, что он перенял не только храбрость отца, но и чистоту его сердца. Что ему не придется походить на родителей, чьи руки обагрены кровью… Его имя-жумин будет Чэ – чистый и прозрачный родник вне пределов людского мира и мирской суеты.

Незаметно пролетело полмесяца.

Как прекрасна стала жизнь, невероятно! Я наблюдала, как меняются и растут мои дети. Я до сих пор не могла поверить во все это. Когда во всем мире горели костры войны, лишь глядя на этих двух малышей, я чувствовала, что в нашем чудесном мире еще есть надежда на лучшее будущее.

Родственники и чиновники прислали целую гору подарков, многие подарки были редчайшими, сверкающими драгоценностями.

Зашел придворный евнух и подал мне заурядную деревянную шкатулку из сандалового дерева – подарок от Цзыданя. В руках – самая обычная и небольшая шкатулка, казалось, она весила тысячи цзюней. Внутри на гладком расписном чернильном атласе лежали два браслета – золотой и нефритовый. Я смотрела на драгоценности, и сердце мое сжималось, а неприятная боль разливалась по телу.

Согласно стародавнему обычаю, когда девочка рождается, ей следует надеть на руку золотой браслет. Только муж сможет снять его. А до замужества этот браслет будет оберегать девочку. Старики говорили, что небо уже давно все за всех решило – судьба предопределена. Никакой браслет не защитит ребенка от того, что ему уже предписано. Такие браслеты – ироничный пережиток прошлого.

Девятого дня десятого лунного месяца пришли благие вести. Юйчжан-ван отбил Ниншо, разгромил туцзюэ в Хэтяне, завоевал вражескую столицу и под крепостными стенами города обезглавил мятежного полководца Тан Цзина.

Три дня спустя войска прорвали оборону города, хан Хулюй бежал в Мобэй ^[138]. Его родственники, кому не удалось бежать из города, были убиты. В честь победы Юйчжан-ван устроил роскошный пир прямо в резиденции хана. Туцзюэ пожаловали ему жертвенные сосуды, армиллярную сферу и тугуй ^[139]. Все солдаты получили награды.