Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 225 – Мэй Юйчжэ

Яркий лунный свет отражался в ее глазах – даже тетя Сюй не смогла смотреть прямо на него.

— В столице умерли их родители. Гробы с их телами тоже отправили на запад. Уехали люди, опустели дома. Им тут незачем оставаться. Все, что здесь осталось, – обиды. – А-У медленно подошла к перилам и подняла глаза к дереву. – Я до сих пор помню, когда впервые приехала сюда – дерево было не выше забора. Оно так нравилось Юйсю, что она просила пересадить его в свой двор. Но Хуайэнь отказал ей. Он приказал выкопать каналы для отвода воды и построил отдельный двор, куда никому не разрешалось входить. Когда Юйсю рассказала мне об этом, она смеялась, какой у нее нелюдимый муж. В день рождения Хуайэня император устроил пир, после которого все выпивали в его резиденции… Тогда император и его подчиненный были обычными мужчинами. Между ними не было различий.

Выдержав паузу, А-У тихо продолжила:

— Хуайэнь оставался верен ему до самой смерти. В его глазах между ними никогда не было различий.

— Как может этот мятежный предатель заслужить прощение его величества? Он едва не погубил императрицу и двух высочеств! – не выдержала тетя Сюй и выразила свое негодование.

В тот день она бежала, чтобы спасти детей. Она до сих пор помнила кошмары того восстания.

— Он был хорошим человеком… Просто неправильно распорядился полученной властью и положением. И я неправильно его поняла, – А-У прикрыла глаза, сжав бледными пальцами перила.

Тетя Сюй моментально изменилась в лице. Если так подумать, то очень многие могли быть «хорошими людьми».

На земле дрожали тени деревьев. В воздухе послышался тихий вздох.

А-У махнула рукавом и скорбно сказала:

— Бурно течет река Хань, широка она, высоки волны, никак не переплыть…Хуайэнь, ты же знал, что ничего не добьешься!

Шел третий год правления императора Тяньци. Наследный принц вернулся в столицу с охоты на севере.

Южное предгорье столицы, мост Цзычуань. Изначально это был единственный способ отправиться прямо из столицы на юг. Больше целого века потребовалось, чтобы пробили дорогу через южное предгорье, благодаря чему казенный тракт соединился с мостом Цзычуань по направлению в Цзяннань. Тогда постоялые дворы на обоих берегах реки заливались песнями и вином, но потом пришли в запустение – остались лишь несколько старых магазинов.

Хозяин винной лавки, старик Чжун, вырос в деревушке возле переправы. На закате жизни у него не было желания покинуть свой дом. Он жил при своей лавке и радовался жизни. Изредка к нему наведывались гости, все, что им хотелось, – это душевно поболтать за чаркой вина. И каждый расспрашивал, почему мост назывался Цзычуань.

Когда люди стареют, они любят говорить о прошлом. Они хоть сто раз расскажут свои любимые истории из прошлого – это никогда не утомит.

Самое сложное – выслушать эту историю сто раз.

Вот уже больше десяти лет под конец весны старик Чжун ждал гостя. Переступив порог, он садился за столик у окна, с видом на мост, и заказывал чашу вина. Старик Чжун щурил свои старые глаза, подходил к гостю, поддерживая свое старое тело палкой, и спрашивал, знает ли его дорогой гость, почему мост этот называется Цзычуань.