Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 227 – Мэй Юйчжэ

Поздней весной следующего года он, как и обещал, пришел. И так продолжалось каждый год.

За последние десять лет старик Чжун привык к гостю и больше не считал его странным. Но этот год немного отличался от предыдущих. Допив вино, гость не ушел. Он стоял под карнизом, заложив руки за спину, наслаждаясь тенью, время от времени поглядывая вдаль, на юг. Он как будто ждал кого-то.

Сжимая дрожащей рукой палку, старик подошел к нему.

— Господин ждет кого-то?

Гость кивнул и улыбнулся.

— Молодого господина?

— Откуда знаешь, лао-чжан? – Гость склонил голову, чуть приподняв густые брови, – он был удивлен.

Погладив свою редкую длинную бороду, старик Чжун засмеялся.

— Каждый месяц, когда сын наш возвращается в деревню, мы со старушкой-женой спозаранку стоим на околице деревни и с нетерпением ждем его.

Гость застыл, затем покачал головой и улыбнулся.

Старик Чжун спросил:

— Отчего господин качает головой?

— Ничего, ничего, – отмахнулся гость, как будто говорить не хотел. Подняв голову, он увидел улыбающееся лицо старика Чжуна, затем медленно сказал: – Я встречаю его впервые.

— О-го-го!

Продолжая гладить бороду, старик Чжун глубоко задумался – очевидно, что в богатых семьях этикет другой. У отца, разумеется, нет причин специально ждать своего сына, чтобы поприветствовать его.

— Полгода назад он покинул свой дом и сегодня должен вернуться через этот мост. Я решил встретить его здесь, – голос господина звучал как голос обычного любящего отца.

Старик Чжун несколько раз кивнул, и рот без зубов растянулся в улыбке.

— Ваш молодой господин, должно быть, талантлив да подает большие надежды!

— Лао-чжан перехваливает, – улыбнулся гость. Затем спросил: – Если вашего сына нет дома, кто ухаживает за почтенными родителями?

— Невестка его с нами живет, – вздохнул старик. – Нам со старушкой не очень повезло, сын у нас поздно появился, а внуков нет пока… Ваши внуки, небось, уже учатся?

Гость спокойно ответил:

— Мой сын еще не женат.

Старик Чжун удивленно замер. Он думал спросить, но не решился. Вдруг сын уважаемого гостя уродлив, а может, серьезно болен. Отчего же еще он медлит с женитьбой?!

Заложив руки за спину, гость ступил на мостовую. Он глядел на текущую воду, одежда его слегка развевалась на ветру. После полудня мир наполнили тени и золотые блики, но никакое солнце не способно было затмить залитую дрожащими тенями, точно тушью, мостовую.

Под ласковыми волнами не было видно дна. Вода мирно текла в сторону бескрайних лесов.

Постоялый двор в двух ли от моста был давно в запустении, но сегодня его посетили четыре всадника. Подстегивая лошадей, они прибыли ранним утром. Человек во главе, верхом на благородном коне, носил широкополую коническую шляпу из бамбуковой щепы – лица его видно не было, на поясе звенела яшмовая подвеска и висел меч. У остальных головы были не прикрыты. Все были одеты в простые холщовые одежды.

После полудня на юг тронулась императорская повозка. Среди безмолвных лесов раздался конский топот.

Увидев четверку коней, лидер всадников приказал всем спешиться. Все опустились на одно колено.

Повозка неторопливо остановилась на обочине.

Крупный мужчина в холщовых одеждах снял свой головной убор, и взору открылось испещренное потускневшими от времени шрамами лицо. Склонив почтенно голову, он сказал: