Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 230 – Мэй Юйчжэ

А одинокий всадник в черно-красных одеждах уже ушел далеко вперед.

Издалека в небо вился пар от приготовления пищи. За бамбуковой изгородью спрятался старый запущенный колодец, а подле него – три лачуги с соломенными крышами. Росли на полях дикие цветы, а у дверей лаяла шиба-ину.

Дом старика Чжуна стоял в уединенном месте у подножия горы, в окружении зеленого бамбука.

Услышав лай собаки, из дома выбежала девушка. Увидев гостей, она торопливо отступила, опустив голову.

Увидев невестку, старик приказал приготовить еды и дóлжно принять гостей.

В глазах Сяо Юньшо дворик этого скромного пристанища обладал всем очарованием гор и природы, хотя само убранство было выполнено уж слишком грубо. Поначалу он не понимал, что тут могло привлечь отца-императора. Но когда он ступил в сад, то не мог скрыть своего восторга, внимательно рассматривая убранство, жернова, колодец, сани.

Никто никогда не видел в таком воодушевлении героя, талантливого и храброго императора, который прошел не одну войну. Возможно, подобного не довелось даже старшей сестре… И вдруг Сяо Юньшо вспомнил о почившей в столь раннем возрасте матери. Он невольно задался вопросом: видела ли матушка отца-императора таким воодушевленным?

— Где Вэй Хань? – Заложив руки за спину и встав под карнизом, спросил отец.

Ожидавший снаружи генерал вошел и сказал:

— Ваше величество, подданный здесь.

— Погляди на эту крышу. – Отец-император поднял руку и указал на соломенную крышу. Похоже, она несколько обвалилась.

— Ваше величество… – Вэй Хань застыл от удивления, лицо его переменилось – он смутился настолько, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

Достойнейший из достойнейших, генерал Вэй, совершавший великие ратные подвиги, обладающий превосходными навыками в боевых искусствах… не мог починить крышу.

Отец-император пристально посмотрел на него и сказал:

— Ну так что? Хочешь, чтобы мы научили тебя?

Сяо Юньшо сдержал смех и кашлянул в кулак, напомнив отцу-императору, что не стоит лишний раз говорить о себе императорское «мы».

Старик Чжун пропустил все это мимо ушей и спокойно сказал:

— Не беда, не нужно тревожиться, ерунда все это. Сын наш вернется и займется.

Однако Вэй Хань не смел протестовать и повиновался приказу. Созвав всех сопровождающих императора, он пошел чинить крышу.

Старик Чжун, опираясь на палку, поковылял за генералом, чтобы показать, где проблема.

Заложив руки за спину и нахмурив брови, отец-император внимательно наблюдал за происходящим.

Сяо Юньшо тихо спросил:

— Отец-император, а вы в самом деле знаете, как сделать это?

— Что? – Отец удивленно посмотрел на сына.

Сяо Юньшо кивнул в сторону крыши.

— То, чему вы хотели научить его.

Отец хмыкнул и молча отвел взгляд.

Разумеется, он не умел чинить крыши. Отец-император, который мог одним махом смести тысячную армию врага, не смог бы починить крохотную лачугу.

Сяо Юньшо подавил улыбку – уголки его губ мягко дрогнули.

— Если хочешь смеяться – смейся, – не оглядываясь, сказал отец-император.

Не успел Сяо Юньшо сказать: «Эр-чэнь осознал свою ошибку», как вдруг не сдержался и рассмеялся во весь голос.

Ему никак не удавалось остановиться. Рассмеявшись, он взглянул на суровый профиль отца, но в ту же секунду его губы тронула теплая улыбка.

Давно он так не смеялся перед отцом-императором. Стоило ему повзрослеть, как рядом с отцом-императором он всегда становился покорным наследником престола. И не было больше рядом матери, которая всегда ласково звала его «Чэ-эр».