Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 43 – Мэй Юйчжэ

Вслед за тем нюйгуань повела женщин в сад шелковиц. Придворный евнух подал мне серебряный крючок, и я, ступая впереди процессии, первой собрала шелковицу. Следуя моему примеру, так же поступили и жены чиновников. Когда было собрано достаточно шелковицы, церемония завершилась, и все собранное опустили на алтарь. Наконец, придворный евнух отвел нас в червоводню ^[58], чтобы мы увидели молодых гусениц тутового шелкопряда. После чего мы отправились в женскую часть дворца, чтобы выпить чаю и побеседовать.

Рядом со мной сидела вся родня ванов и сановников – мы все хорошо друг друга знали, поэтому можно было не соблюдать церемонии. Все восторгались моим макияжем и нарядом. Я лишь равнодушно улыбалась, но про смену наряда так ничего и не сказала. В конце концов все же кто-то не выдержал и с любопытством поинтересовался:

— Платье ванфэй отличается от прежних лет. Материал похож на шелк, но это не шелк. Это словно лен, но… не похож и на лен. Мы никогда не видели ничего подобного. Это какое-то редкое подношение?

Тепло улыбнувшись, я ответила:

— Это вовсе не редкое подношение. Просто в этом году у ткачей появилась возможность создать ткань, о которой никто никогда раньше не знал. Мне она очень понравилась, вот я и решила пошить из нее парадное платье.

Все опешили от моих слов – я же заметила в их глазах нескрываемую зависть. Больше всего впечатлилась супруга Инъань-хоу, которая сидела слева от меня. Я развернулась к ней и, улыбнувшись, сказала:

— Если госпоже так понравился этот материал, я прикажу, чтобы и вам отправили немного.

Госпожа Инъань-хоу была вне себя от радости и засы´пала меня словами благодарности. Этот жест заставил остальных девушек теперь яростно завидовать Инъань-хоу.

Три дня спустя ткачи сообщили, что к ним неоднократно обращались женщины из влиятельных домов с просьбой продать им новые шелка. Я же отдала распоряжение: кто бы ни обратился к ним – ни в коем случае никому не продавать новый шелк. Аппетиты начали возрастать, женщины, ведомые любопытством, пытались выяснить, отчего же это такая редкость. Еще десять дней спустя был опубликован указ, в котором, согласно повелению императрицы, запрещалось использовать шелковый газ для летних платьев и всем велено использовать только новые шелка.

В одну ночь столицу наводнили женщины в новых платьях – они с гордостью носили новые ткани, а продажа узорчатого, набивного шелка и похожих тонких тканей уже никого не интересовала.

Вот чего я не ожидала, так это того, что столичных женщин заинтересуют не только новые ткани, но и узор, который я тогда по прихоти нарисовала у себя на лбу. Придворные дамы сочли его очаровательным.

Весенним ясным и солнечным днем я сидела на крытой галерее, перебирая струны гуциня, и думала о брате.

А-Юэ подошла ко мне и тихо сказала:

— Рабыня исполнила приказ ванфэй и передала одежду и украшения во дворец Цзинлинь. Госпожа Су с благодарностью приняла подарки и была очень тронута. Она попросила рабыню передать ванфэй сообщение, что хотела бы выразить признательность лично.

Я равнодушно ответила:

— Не нужно. Продолжай заниматься своими делами. Если что-то понадобится, я сразу сообщу.

— Слушаюсь. Рабыня понимает.

Но А-Юэ не спешила уходить. Она нерешительно поджала губы, но не сразу смогла найти в себе силы заговорить. Сохраняя спокойствие, я опустила голову, ведя пальцами по струнам, как вдруг служанка тихо произнесла: