Книга Когда мы были осколками, страница 107 – Акация Блэк

Я резко встала, чтобы дойти до кухни. Казалось, что я задыхаюсь. Что медленно умираю. Ради этого ребенка она рисковала жизнью, но пропустить одну из своих репетиций, чтобы прийти на мое танцевальное выступление, было для нее за гранью возможного. В ее жизни всегда было что-то лучше меня, важнее, чем я, не такое напрягающее, как я. Папа всегда находил время, чтобы прийти, и через несколько лет я перестала спрашивать у него, придет ли она. И бросила танцы, когда поняла, что это никогда не случится.

Эмма зашла за мной, все еще не замечая, что я на грани срыва. Будь там Лиам, он понял бы, что мое сердце разбилось. Снова. И эта мысль еще одним ножом вонзилась в грудь, потому что я больше не могла рассчитывать на то, что он утешит меня, как прежде.

— Я выбрала лучшего доктора на Манхэттене. Он сказал, что в первую беременность нужно…

— Первую что? – перебила ее я, леденея.

Она фыркнула.

— Само собой, я его поправила. Он просто предположил, что…

Больше я ее не слушала. Отправилась к входной двери, схватила сумку, телефон, обувь и выбежала, не обернувшись.

* * *

— Господи, да кому хватило яиц ее обрюхатить?

Начинаю смеяться сквозь слезы. Несмотря на то что я еще не успокоилась, нежность в глазах Лиама глубоко меня волнует. Он меня не осуждает, потому что понимает, почему я так отреагировала. Я уже не ребенок, и должна была проявить понимание, но я не могу. Эта история вскрыла старую, так и не зажившую рану.

— Я даже не знала, что она с кем-то встречается.

— Неудивительно, бедный мужик вряд ли хвастается этим на каждом углу, – насмешливо фыркает Лиам.

И вот я уже хрюкаю от смеха. Он так хорошо умеет меня успокаивать, что это даже пугает.

— Не смеши меня, я собиралась грустить.

— А я собирался обидеться на тебя из-за твоей дебильной выходки.

Большими пальцами Лиам стирает с моих щек последние следы визита Эммы.

— Бери сумку и пойдем.

— Что? Куда? А как же твоя работа?

— Я отменю встречи.

— Ты не обязан, Лиам.

— Я делаю это не потому, что обязан, а потому, что хочу.

Загоревшаяся в его красивых зеленых глазах искорка заставляет бабочек в моем животе встрепенуться.

— А хочу я тебя украсть.

— Оу.

— Больше энтузиазма, женщина.

— О-о-оу, – намеренно переигрываю я.

— Господи, ты иной раз прямо нарываешься на то, чтобы я перегнул тебя через колено и выпорол.

— А минусы будут?

Атмосфера становится наэлектризованной, и взгляд Лиама скользит на мои губы, когда я приоткрываю рот, будто забыв, как дышать.

— Осторожнее, Дэвис, ты посылаешь какие-то противоречивые сигналы. Ты меня ненавидишь, забыл?

Теперь мы оба пожираем друг друга глазами.

— О, поверь, Коллинз, об этом я не забываю, – говорит он, проводя языком по губам. – Мне не нужно любить тебя, чтобы хотеть увидеть, как ты кончаешь на моем члене.

Моя челюсть падает. Дерзкий ответ умирает, даже не родившись. Расстояние между нами резко сокращается. На наших лицах – вызов.

Он меня обезоруживает. Я выбиваю его из колеи.

И жажду, чтобы он прижал меня к стене. Чтобы целовал до крови. И он об этом знает. Но мучитель разрывает зрительный контакт, чтобы схватить меня за руку и, смеясь, потянуть прочь из кабинета, так, как дети обычно сбегают с уроков. Но смех обрывается, когда к нам, поджав губы, направляется его ассистентка. Ой.