Книга Когда мы были осколками, страница 147 – Акация Блэк

— Я вижу. Хорошего вечера.

— Давай поговорим.

И это, как с ним часто бывает, не вопрос. Он сидит, вытянув ноги и скрестив лодыжки, и одним фактом своего присутствия будто довлеет над всем сущим. Черная хенли с закатанными рукавами облепляет мышцы его широченных плеч, черные джинсы порваны на коленях, а завершают образ кожаные ботинки.

— Ты хочешь поговорить или поиздеваться надо мной?

— С чего бы мне над тобой издеваться? Не то чтобы я не знал, что ты меня хочешь.

Раздраженно выдыхаю.

— Ясно, я пойду.

— Это факт, Луна. Ты помешана на мне так же, как я помешан на тебе. Я не тешу этим свое эго. Мы росли вместе, не забывай. Я знаю реакции твоего тела и выражения лица как свои пять пальцев. То, что я говорю правду, не делает из меня нахала. А на то, что устроила тут ты с этой карманной собачкой, было просто смешно смотреть. Я Маттео засосал бы с большей страстью.

Мне нечего сказать. Да, я поцеловала Кельвина, чтобы заставить Лиама ревновать, а не потому, что умирала от желания это сделать. Это был поступок жалкий и недостойный, но я хотела наказать его за то, что он все выходные кувыркался с той девкой, хотя был нужен мне. Но тут ничего нового, я далеко не на первом месте в его списке приоритетов.

— Я не буду обсуждать с тобой свои отношения.

— Хорошо. Давай обсудим другую твою ложь. Тебе действительно плевать, что в Майами я был с Софи?

Прищурив глаза, он начинает сокращать разделяющую нас дистанцию. Вена на его шее вздулась так, будто он сдерживается, чтобы не наброситься на меня. Этот мужчина пугает, даже не вынув рук из карманов.

— Ага.

Последнее «а» выходит у меня таким неестественно высоким, что он тихо усмехается.

— Не подходи, – требую я, вытянув вперед руку.

— Почему?

Лиам делает шаг, игнорируя просьбу. На его лице сохраняется бесстрастное выражение, но в глазах разгорается пожар гнева и желания. Как и во мне – внизу живота разливается огонь, проникая в каждую клеточку и отдаваясь в самой макушке. Все пульсирует, вибрирует. Лиам безотрывно смотрит мне в лицо, и я плавлюсь под этим взглядом. Но мириться с его ложью и не думаю. Ведь я провела несколько дней, терзаясь вопросом, не провели ли они ту ночь вместе. После сцены у моего дома сама мысль о том, что он мог к ней прикоснуться, вызывала у меня тошноту. Я была в таком бешенстве, что позвонила Кельвину – просто чтобы отвлечься, – хотя клялась себе больше с ним не связываться.

— Видеть тебя не могу! И эту твою надменную рожу, – зло выплевываю я.

Вместо того чтобы оскорбиться, он растягивает губы в насмешливой улыбочке.

— Потому что думаешь, будто я не вылезал из койки Софи, пока ты пыталась оправиться от потрясения?

Он делает еще шаг. Я отступаю, но он продолжает надвигаться, вынуждая меня прижаться к акустической панели. Одной рукой он упирается в стену рядом с моей головой.

— Мне плевать, Лиам, – выхожу я из себя. – На каком языке тебе еще это сказать?

Полные губы шепчут мне на ухо, обжигая кожу:

— Я говорю только на языке правды. Попробуй – и я сразу все пойму.

Его теплое дыхание бьет по нервным окончаниям так, будто с меня содрали кожу, и все тело сотрясает сладкая дрожь.

— Мне вот не плевать, когда я вижу тебя с ним, Луна, – тихо говорит он, но в его голосе звенит угроза. – И я не хочу больше видеть его на своей территории.