Книга Когда мы были осколками, страница 148 – Акация Блэк

— Чувствуешь в нем угрозу?

Второй рукой он хватает меня за челюсть, разворачивая к себе.

— Мне больно на него смотреть. Он же не замечает, что ты просто его используешь.

— Как же мне хочется тебя придушить.

— Это не мешает мне спокойно спать по ночам. А теперь скажи это.

— Нет.

— Скажи, что тебя это бесит. Скажи, что считаешь меня последним уродом. Найди в себе смелость сказать мне в лицо, что думаешь, будто она для меня важнее тебя.

И глазом не успеваю моргнуть, как он вдавливает меня в стену всем телом. Крепким. Горячим. И ищет в моих глазах правду, которую уже знает.

— Скажи.

— Нет.

— Скажи это, Луна.

И тогда я не выдерживаю.

— Я ведь еще в ресторане спросила у тебя, Лиам. Спросила, встречаешься ли ты с кем-то, и ты солгал. Но, похоже, это у тебя получается лучше всего, да? Свалить, забив на меня, именно тогда, когда ты мне нужен. Теперь доволен?

— Нет.

Его резкий тон звучит как пощечина.

Воцаряется тишина.

Мертвая тишина, в которой слышно только наше неровное дыхание.

А потом Лиам целует меня так, будто иначе умрет сию же секунду. Набрасывается на мои губы так, будто ждал этого момента долгие годы. Наши языки легко и привычно переплетаются. Тела сталкиваются. Сердца замирают в ожидании. А потом у меня перед глазами встает Софи. Я снова невольно представляю их вместе и кусаю его за губу. Уперевшись ладонями ему в грудь, отталкиваю и бью по щеке так сильно, что его голова непроизвольно дергается в сторону. На секунду Лиам закрывает глаза и сжимает кулаки, подавляя вспышку гнева. А когда открывает их, я замечаю, что его зрачки сузились до спичечных головок.

— Я никогда не буду идти вторым номером, так что Не. Трогай. Меня. Больше.

Точеная челюсть сжимается так, будто он вот-вот взорвется. Грудь, затопленная яростью, быстро вздымается и опускается. В мгновение ока Лиам бросается ко мне и, намотав мои волосы на кулак, заставляет поднять голову.

— Сейчас ты в первый и последний раз подняла на меня руку, – спокойно предупреждает меня он. – Пощечины ты мне будешь давать, только если я об этом попрошу, пока ты объезжаешь мой член. Ясно?

По глазам вижу, что это не угроза, а обещание, которое ему не терпится привести в исполнение. Я не сдаюсь, но жалею, что не сдержалась. Как я могла из-за ярости и ревности поступиться своими принципами? Как могла настолько потерять над собой контроль рядом с ним?

Физическое насилие? Над ним?

Только не над ним. Насилия никогда не будет в наших отношениях. Мы обещали друг другу.

— П-прости меня…

— Я не спал с Софи последние полтора года, – продолжает он, не обращая внимания на мою жалкую попытку извиниться. – Я полетел в Майами, потому что мы с Оди должны были встретиться с ее психиатром, чтобы понять, готова ли она покинуть рехаб досрочно. У нее есть садистские и суицидальные наклонности, поэтому да, когда я нужен, я мчусь к ней. Я знал, что Маттео о тебе позаботится. И, напомню, на мои сообщения ты отвечать отказалась. Так что в последний раз повторяю: я ее и пальцем не тронул. И нет, она никогда не будет мне важнее тебя.

Он отпускает мою гриву, и какое-то время мы молча смотрим друг на друга. В голове гудит рой вопросов.

— Почему ты позволил мне так думать?

— Когда я дал тебе повод так думать? Ты свалила прежде, чем мы успели об этом поговорить, а потом игнорировала меня.