Книга Когда мы были осколками, страница 61 – Акация Блэк

Ненависть. Дружба. Желание.

Боль в его глазах отражается и в моих, потому что я знаю: от страданий нас может избавить только правда. Поэтому я делаю глубокий вдох и открываю рот, чтобы наконец облегчить непосильную ношу наших сердец.

«Лиам, а что, если ты кое-чего не знаешь о том дне?» – повторяю я мысленно, набираясь смелости произнести это вслух. Кажется, он чувствует, какая буря сейчас бушует во мне, и его взгляд умоляет – он наверняка и сам не знает, о чем именно, – избавить нас от мучений. Но тут протянувшуюся между нами нить обрывает звонок моего телефона. Мне удается расслышать его тихий грустный вздох, и от этого колет в груди.

Растерянно тянусь к столу, чтобы ответить. Не посмотрев на всплывающий номер, слышу два слога, от которых стынет кровь.

Дарлинг.

Покачнувшись на стуле, дрожащими руками тут же кладу трубку. Не может быть. Это какой-то розыгрыш. Во рту становится горько. Должно быть, я надолго замерла, потому что, когда прихожу в себя, Лиам одной рукой держит меня за затылок, а другой – щелкает пальцами, чтобы привлечь внимание.

— Луна? Посмотри на меня. Кто это был?

— Я… все нормально. Просто устала.

Очевидно, отвечаю невпопад. Он отстраняется, и я, резко почувствовав холод, еле удерживаюсь от того, чтобы не начать умолять его не отпускать меня. Сунув левую руку в карман, он пристально смотрит в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли. Двумя пальцами приподнимает подбородок, заставляя меня взглянуть ему в лицо. Становится трудно дышать. Выдержать такой взгляд невозможно, поэтому я решаю уставиться на его нос.

— Смотри мне в глаза, – приказывает он.

Резким взмахом головы выбираюсь из его хватки.

— Что происходит, Луна? В последний раз спрашиваю.

Этот угрожающий тон заставляет меня скрипнуть зубами. Да за кого он себя принимает? На работе обращается со мной как с пустым местом, как с какой-то вредной дрянью, от которой ему не терпится избавиться, а теперь пытается влезть в шкуру того, кем уже очень давно не является, – обеспокоенного друга. Защитника. Я встаю лицом к нему и выпрямляюсь.

— А я в последний раз тебе говорю, что просто устала.

Произношу это почти по слогам, чтобы до него дошло наконец: я не стану удовлетворять его любопытство. Он качает головой и вздыхает, сдаваясь. В глазах, в которых только что бушевала тревога, снова плещется равнодушие.

— Как скажешь. Я в душ.

♪ Дождавшись, когда его фигура скроется за углом, выплескиваю накопившееся раздражение. Дрожу от смеси чувств, что сводят с ума, и, перестав сдерживать затапливающую меня ярость, кричу, закрыв руками рот. Сердце колотится так, что в груди становится больно. Когда на телефон снова принимается звонить незнакомый номер, выключаю его и сердито утираю текущую по щеке слезу, потому что гнев уступил место стыду. Мне стыдно, что несмотря на все усилия, все сеансы у психолога в университете, я все так же слаба и уязвима, как и много лет назад.

«Дарлинг, открой ротик и дай мне то, что задолжала. Где же твой любимый Лиам? Может, ему понравится то, что он здесь увидит».

Кажется, стены начинают сжиматься, стремясь меня раздавить. Задушить. Когда его гнусавый голос начинает на повторе звучать в моей голове, колени подгибаются.

Вдох.

Выдох.

Чтобы не упасть, хватаюсь за мраморную столешницу кухонного острова и жмурюсь, пытаясь успокоиться. Я помню довольную улыбку, которая расплылась по его лицу, стоило ему увидеть страх в моих глазах, помню угрожающий взгляд и руки, крепко вцепившиеся мне в волосы. Помню слова, которыми он хотел запачкать и унизить меня, и свое желание умереть.