Книга Когда мы были осколками, страница 67 – Акация Блэк

— Саймон, это что еще за хрень?

Он вгрызается в гамбургер, которого не было на столе, когда я пришел, и я начинаю подозревать, что в карманах у него припрятан еще один.

— Твоя мать психанула как-то вечером, потому что я не разрешил ей пойти на свидание с чуваком, с которым она познакомилась в этой фиговине… «Блиндере», во, – бурчит он с набитым ртом и пожимает плечами так, будто рассказывает, как прошел его день.

— «Тиндере», – зачем-то поправляю его я. – Напомни мне, почему ты так спокойно к этому относишься?

— Люблю я ее, – просто отвечает он.

— Ага, десять раз. Любишь ты жить здесь на халяву, – бормочу я себе под нос.

Я купил матери этот дом, когда лейбл начал приносить прибыль. Исполнил ее мечту поселиться в роскошном квартале города, а заодно и в новеньком доме площадью в тысячу квадратных метров, с пятью спальнями, большой террасой и садом. Единственное, чего я хотел, – чтобы она вернулась к жизни и снова начала радоваться. Я видел, как она потихоньку поправляется, а потом она встретила этого Паддингтона.

Готовый наорать на него из-за дыры в стене, слышу, как в прихожей звякают ключи. Через пару секунд в кухню врывается Сара Дэвис в платье, короче которого только оставшиеся дни ее ухажера. Сумочка с грохотом падает на пол, туфли остаются валяться там, где она их сбросила. Она подходит к Саймону, и тот целует ее в лоб. Заметив меня, она подпрыгивает от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь?

— Привет, мама. У меня все хорошо, а у тебя?

Обхватываю хрупкие плечи и вдыхаю знакомый запах.

— Прости, я не это хотела сказать. Просто не ожидала тебя увидеть, ты обычно предупреждаешь заранее. Все хорошо?

Я объясняю, что нужно уладить пару дел в лейбле. Успокоившись, она достает из холодильника пиво и открывает бутылку о столешницу из белого мрамора.

— Надо было меня предупредить. Сегодня вечером мы договорились встретиться с девочками, а завтра я еду в Атлантик-Сити.

«Девочками» она называет двадцатилетних девиц, с которыми работает в «Китоми», караоке-баре на Ривер-Гроув. В свои сорок пять моя мать отчаянно молодится, проводя время с этими девчонками. А я закусываю губу, потому что уже устал ругать ее за неосторожное поведение, которое она себе временами позволяет.

— Мне в любом случае придется пропадать на работе.

— Между прочим, ты мне так и не рассказал, как дела в Нью-Йорке.

Ненадолго отвожу глаза, но она этого, к счастью, не замечает. По очевидным причинам держу в секрете тот факт, что Луна вновь появилась в моей жизни. Если в детстве мама мирилась с ее присутствием, то последние семь лет это имя под запретом в нашем доме. Как будто одно только его упоминание обернется для нас страшной катастрофой.

— Все супер, а как у тебя на работе? – возвращаю я ей вопрос.

Все те же бессмысленные разговоры. Мне часто кажется, что когда мы видимся, то смотрим сквозь друг друга. Закрываем глаза на боль, надеясь, что она пройдет, словно по волшебству. С коммуникацией у нас всегда было так себе, и только с возвращением Луны я понял, что мы не живем, а выживаем. Вот уже семь лет просто пытаемся, как лягушки, не утонуть в горшке с молоком.

Она начинает жаловаться на начальника. Когда несколько лет назад она окончательно оправилась, устроиться на работу медицинским секретарем ей так и не удалось. Она бросила пить и перестала принимать снотворное, но этого оказалось недостаточно. Теперь она работает официанткой в японском ресторане, и я радуюсь уже тому, что в этом месяце она еще не влипла ни в какое дерьмо.