Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 25 – Синтия Кафка

— Может, ты боишься провала?

— Это же твердит Мари-Лу, моя сестра.

— Но почему ты выбрала актерство?

— Мэрилин Монро однажды сказала: «Я всегда считала себя никем. Лучший способ для меня стать кем-то – быть кем-то другим». Эта женщина – образец для меня, мой идеал. Дома я всегда актерствовала. Ставила спектакли, придумывала персонажей. Часами прорабатывала роли.

— Как именно?

— Только не смейся, ладно?

— Клянусь!

— Если я описывала столетнюю каргу, сгибалась пополам и расхаживала с ручкой от метлы вместо трости. Не откликалась, если меня звали не ее именем, написанным нестираемым фломастером на холодильнике.

Крис смотрит на меня и улыбается краешками губ.

— Ты просто невероятная!

— Угу… Мои братья и сестры часто повторяют, что я худшая из Плюков, но «невероятная» тоже хорошее определение!

— Значит, хочешь сделать карьеру?

— Мои первые театральные курсы стали откровением. Навязчивой идеей. Моим единственным талантом.

Внезапно в горле появляется комок: Крис наверняка считает меня вконец чокнутой идиоткой. Но нет – у него на лице искренняя, открытая улыбка. Впервые с тех пор, как… просто впервые.

— Уверен, у тебя полно других талантов! И я с тобой не согласен. Актер не только играет роли. В его жизни немало неудобств, она трудная, часто разочаровывает, бывает, приводит к потере себя. Ты только что цитировала Мэрилин Монро, давай я сделаю то же самое: «Хотеть быть кем-то другим значит наносить вред собственной личности».

— У тебя, судя по всему, не лучшее мнение об этом ремесле…

Долгое мгновение Крис смотрит в пустоту, как будто борется с собой, но в конце концов пожимает плечами и начинает объяснять:

— Блеск, признание публики, слава, все это – видимая часть айсберга, и она… иллюзорна. В этом мире хитростей и уловок никто не бывает искренним – даже с собой. И даже если ты остаешься правдивым, это быстро стирается. Истории успеха случаются редко, а те, кто этого успеха добился, вряд ли бывают счастливы под завязку. Наркотики, алкоголь, ревность, удары в спину – вот как выглядит повседневность всех актеров, с которыми ты хотела бы сравняться. Микрокосм, пожирающий себя. Попадешь в этот порочный круг – не выберешься.

— Но ты же сумел? – Я прикусываю язык под леденящим взглядом его светлых глаз.

— Как ты узнала?

— Сообразила, когда бабушка назвала тебя Орсини. Твой сериал показывали во Франции. Я не то чтобы специально смотрела, но… Ладно, я была фанаткой.

Он застенчиво улыбается.

— Я и правда выбрался. Были взлеты и падения. Начал в юности, в хорошем окружении. Отец был продюсером «Счастливой семьи», мама играла главную женскую роль… Как ни странно, те годы детства были самыми нормальными. Я не собирался делать актерство своей профессией, но с ними мне было весело и уютно. Не нравились только фанаты – люди, которым кажется, что они все про тебя знают. Хотят подойти совсем близко, потрогать руками, но любят не тебя, а образ, который ты создаешь.

Крис встает, чтобы размять ноги, снова садится рядом, наши руки соприкасаются, и у меня замирает сердце.

— Откуда у тебя такое стойкое отвращение к Рождеству? – спрашивает он.

— Жители моей деревни годами выбиваются из сил, чтобы завоевать звание лучшей рождественской деревни, хотя мы живем в глухой местности и единственные люди, которые останавливаются на нашей главной улице, – почтальон и водители, у которых глючит GPS.