Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 24 – Синтия Кафка

— Думбо, вернись немедленно!

Не так-то просто шептать властным тоном. Гнаться за ним или стоять на месте? Взвешиваю за и против, вздрагиваю от скрипа дверцы и вижу Криса. Он стоит на пороге, трет глаза, идет ко мне, толкнув створку.

— Бессонница?

— Нет, я – Элли…

Он смеется.

— Я слышал лай.

— Кто-то бродил рядом. Думбо сбежал по моему недосмотру…

— Ты что-нибудь видела?

— Только тень.

— Может, это Эльф на Полке…

Этот тип никогда не будет относиться ко мне серьезно?

— Наверняка. Или медведь. Или за мной охотится убийца…

Я и в темноте вижу, как он закатывает глаза.

— Мне лучше вернуться в Лос-Анджелес, – говорю я. – Ты считаешь меня совершенно чокнутой, думаешь, я вижу призраков, но ошибаешься. Возможно, из-за меня вы попали в неприятности…

Крис проводит рукой по волосам – он всегда так делает, когда нервничает.

— Вообще-то, мы и без тебя жили нескучно, – пытается пошутить он. – Привыкли к слежке.

— То есть?

Крис смотрит на меня так, словно пытается решить, можно мне доверять или нет, и кивает на лавочку, стоящую в нескольких метрах от автодома.

— Давай посидим?

Я соглашаюсь, мы устраиваемся поудобнее, и он объясняет:

— Линдси – актриса второго эшелона, но благодаря своим похождениям не сходит со страниц газет. А мой отец – продюсер, он всегда в свете прожекторов. А мы, особенно я… Напрасно я стараюсь сделаться незаметным, кое-кто обожает совать палку в муравейник. Если вокруг бродит не медведь, значит, это папарацци в поисках сплетен. Если так, значит, он считает, что ты – это Линдси, и потому будет следовать за нами по пятам.

— Я уверена, что кто-то замыслил недоброе: тип, напавший на меня перед домом, не был журналистом.

— Ты часто с ними встречалась? Ах да, я забыл. Элли Лобстер, великая французская звезда! – цедит он сквозь зубы.

— Ты не способен вести себя прилично дольше трех минут? Незачем обижать меня. Я просто пока не получила роль, которая «толкнет» мою карьеру, но это обязательно случится.

Следует долгая пауза, потом лицо Криса смягчается.

— Извини. У тебя аллергия на Рождество, у меня – на шоу-бизнес и журналюг… Ты действительно хочешь стать актрисой?

— Всегда хотела. Ну, почти всегда! – мгновенно отвечаю я. – Детская мечта. Вырваться из моей занюханной дыры, увидеть другой мир…

— А поподробнее?

По взгляду Криса я понимаю, что он спрашивает не из вежливости или для поддержания беседы. Мне неловко рассказывать знаменитому актеру (пусть и бывшему!), какой катастрофой является моя частная жизнь, но я вспоминаю слова Тельмы. Возможно, если буду честна, это поможет изменить характер наших отношений, не заладившихся с самого начала. Я хочу, чтобы Крис доверял мне, а для этого придется сбросить маску.

— В моей деревне живут сорок человек. Я вторая дочь и ребенок номер четыре в семействе, которое произвело на свет трех девочек и двух мальчиков. Я всегда была номером и никогда – первым. Я с детства мечтаю о первом месте. Которое будет только моим.

— Все мы играем роли в наших семьях…

— Конечно. Вот только я так и не нашла своей. Я чья-то дочь и чья-то сестра. Плюк из семейства Плюков… Единственная возможность вырваться – это блеснуть. Я все перепробовала, но каждый раз находится кто-то лучше меня. Адам – в географии, Иза – в танце, Амелия – в пении…