Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 26 – Синтия Кафка

— И все?!

— Не совсем. Я родилась 25 декабря. В день великого рождественского праздника в Пти-Буа. В результате у меня никогда не было полноценного дня рождения. Мне иногда позволяют задуть свечу на глазированном полене, которое я ненавижу, но в большинстве случаев просто забывают о моем существовании. В таких условиях трудно найти свое место, согласен?

Крис кивает, лицо его выражает искреннее сочувствие.

— Очень может быть, что неосознанно я громко провозглашаю ненависть к Рождеству, потому что пытаюсь выпендриться.

— Поэтому в новогодние праздники работаешь собачьей нянькой?

— Ну-у-у… кажется, пора объяснить, как я тут оказалась.

— Аллилуйя!

— Видишь, что делает с девушкой учтивое обращение?

Он хлопает меня по плечу, и я успеваю заметить, что на этот раз улыбаются и его глаза.

Гоню прочь остатки угрызений совести из-за того, что собираюсь нарушить договор о неразглашении. В конце концов, Приотто сам виноват: он подверг меня опасности, умолчав о массе деталей. Следующие полчаса я перечисляю цели моей миссии и даже ухитряюсь не сбиться.

Крис скрипит зубами, и я почти наяву вижу, как сталкиваются боками нейроны в его голове.

— Феерический бред! Значит, Линдси в Японии? Это объясняет, почему мы не можем с ней связаться.

— Наверняка.

— Ты из-за своего поручения хотела как можно быстрее вернуться в дом?

Я внезапно пугаюсь, что теперь, выяснив наконец подоплеку дела, он немедленно отошлет меня на виллу.

— Да, но я не так уж и тороплюсь. Не хочу оказаться на мельнице, открытой всем ветрам!

Он прикрывает рукой мою ладонь, и я чувствую сладостную дрожь, бегущую вдоль позвоночника.

— Теперь я лучше тебя понимаю, Элли Лобстер. Спасибо, что доверилась мне.

— Ты хоть заметил, что мы совершили подвиг – в кои веки раз не полаялись?

— Наверное, начался процесс взаимного приручения…

Тон разговора становится шутливым. Крис, если не обороняется, становится интересным, воспитанным, забавным и быстро соображает. Мы разговариваем до середины ночи, пока оба не начинаем зевать. Возвращается Думбо, он скулит – просится в свою удобную корзину, – и наш необычный диалог завершается.

— Пошли спать? – предлагает он. – Нужно быть в форме к завтрашней вылазке. Я попрошу рейнджеров сделать дополнительный обход.

Все выглядит проще, когда есть с кем поговорить.

Я, похитительница Рождества, уже два часа шагаю по Йосемитскому парку в поисках указаний, рассеянных в окружающей нас природе, и, каким бы абсурдным это ни казалось, мне нравится процесс. С того момента, как я назвала Крису истинную причину своего присутствия в Штатах, на душе стало легко, хотя мое воодушевление носит несколько натужный характер. Сначала Крис фактически принуждал меня, утверждая, что я не должна упустить возможность прогуляться между гигантскими секвойями и увидеть вблизи фантастически красивый водопад. Должна признать: благодаря присутствию рейнджеров и атмосфере всеобщего благодушия включиться в игру оказалось легко.

— Йу-ху, я нашла! Нашла!

Я ору и подпрыгиваю на месте, снимаю бумажку, привязанную к ветке золоченой ленточкой, и мгновенно оказываюсь в окружении всех детишек, участвующих в квесте. Разворачиваю послание, они смотрят на меня горящими от возбуждения глазами, я понимаю, что играю лучшую роль в жизни, потому что у меня в руках самое последнее указание, которое должно привести их к награде – ячменному сахару и леденцам.