Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 46 – Синтия Кафка

— Устраиваем костюмированное Рождество на пятьдесят персон?

— Если бы! – улыбается Джон. – Вообще-то, я сделал несколько покупок, потому что нам понадобишься ты в образе Линдси. Долой свитера с оленями и эльфами!

— Жаль, я начала привыкать к образу эльфа Пер-Ноэля! Ладно, рассказывайте новости…

— Как мы и предполагали, – начинает объяснять телохранитель, – Линдси недолго думая повесила на тебя всех собак. Крутой ход! Прорывный…

От неожиданности я едва не давлюсь кофе.

— То есть вы считаете удачей, что мое лицо украшает экраны всех телевизоров Америки? По-вашему, хорошо, что репортер терзал вопросами мою семью?

— Кроме эпизода со сгоревшей ригой, он вряд ли понравился американцам, – все остальное, безусловно, нам на руку. Линдси загнана в угол, и ей придется рисковать.

— Каким образом?

— По последним предположениям агента Торреса, Линдси уже обменяла наркотики на хороший куш на банковском счете. И если до сих пор не покинула Американский континент, то только потому, что ждала денег от выкупа. Значит, у ФБР остался шанс взять ее. Спецкоманда прочесывает все аэропорты и отели Невады, чтобы отыскать преступницу как можно скорее. Если у них получится, Линдси не сможет нам навредить и мы с твоей помощью займемся техасцами.

— Перестань, Думбо! – приказывает Кэсси, гонясь за псом, который пытается позавтракать колпаком домового. Гадкий пес тормозит всеми четырьмя лапами и утыкается в один из мешков с аксессуарами.

Кэсси хватает свой колпак и победным жестом вскидывает руку вверх.

— Видели, видели? Он начал меня слушаться! Я буду дрессировщицей собак, как Элли.

— Придется еще немного поупражняться, – смеется Тельма, отбирая у Думбо парик, который он вознамерился растрепать.

— Это парик из белки, попавшей под колеса грузовика? – спрашивает девочка, и Джон удивленно вздергивает брови.

У меня вдруг подъекивает сердце. Срабатывает шестое чувство, включается интуиция… Не знаю, как еще это определить, но мне просто необходимо додумать мысль до конца.

— Нет, Кэсси, но Джон не слишком наблюдателен. У меня стрижка под Линдси, но она – брюнетка, а парик – рыжий…

— Да я схватил сразу несколько штук… – Он пожимает плечами. – Но ничего не понимаю в прическах и цвете волос, а миссис Гамильтон через четыре дня на пятый меняет внешний вид, так что…

— Ничего, получится идеально, – говорю я и напяливаю обслюнявленный парик на голову. – ФБР уже допросило Веронику?

— К сожалению, в лос-анджелесском районе сотни Вероник Доу, а времени у сотрудников было мало, так что они бросили это дело.

— Я вспомнила о ней из-за цвета этой шевелюры. Какая-нибудь из камер снимает въезд во владение Гамильтонов?

— Да, одна фиксирует подъездную аллею от главного входа.

Я встаю и под изумленным взглядом Криса принимаюсь рыться в пакете.

— А у ворот есть записывающее устройство?

— Да, но изображение получается плохого качества. Оно снимает только лица людей, протягивающих руку к звонку. Почему вы спрашиваете?

— Можете не разыскивать Веронику Доу в Лос-Анджелесе, вы наверняка обнаружите ее в одном из отелей в Неваде, – отвечаю я и принимаю позу манекенщицы. – Представляю вам Элли Лобстер в образе Линдси, замаскированной под Веронику Доу.

— О чем вы?

— Я наконец-то поняла, что не давало мне покоя. Вероника действовала стремительно: встретила, довезла и бросила у ворот, как мешок с мусором, хотя элементарная вежливость требовала проводить вновь нанятую служащую до дома. У нее были рыжие волосы… Мне, конечно, следовало сообразить раньше. Мой дядя Морис много лет носит парик. Ужасного качества! Ладно, проехали… Вероника Доу – не кто иная, как Линдси Гамильтон!