Книга Не суди по оперению, страница 106 – Зои Брисби

Он поправил пиджак и застегнул на одну пуговицу жилет. Он должен взять себя в руки. Ведь он уже сумел пережить презрительный взгляд продавщицы «Прада», обвинения в похищении, выступление в караоке, налет грабителя, ночной маскарад в юрте и, кажется, даже депрессию, значит, способен и пойти расплатиться за бензин.

Алекс вошел в магазинчик и вздрогнул от звяканья колокольчика на двери. Он сделал вид, что рассматривает помещение, покрутил пару шоколадных батончиков, в задумчивости прошелся вдоль прилавка, тянул время, краем глаза следя за заправщиком, который терпеливо сидел за кассой и дожидался оплаты. Выражение его лица было чрезвычайно любезным.

Бедняга будет разочарован. Он, наверное, и вправду запал на него, может быть, даже влюбился с первого взгляда и не выдержит удара. Надо действовать аккуратно, чтобы не разбить ему сердце, и в то же время расставить точки над и, чтобы не оставлять напрасной надежды. Через пять минут он подумал, что его поведение может показаться подозрительным и наконец решился заговорить с юношей.

— Я предпочитаю быть с вами откровенным. Я такой хлеб не ем.

— Мы не продаем хлеба.

— Я сплю с другой стороны кровати.

— И кроватей не продаем.

— Я придерживаюсь светлой стороны Силы.^[52]

— М-м-м… Я рад за вас.

Алекс чувствовал себя все более и более неловко. Он никоим образом не хотел оскорбить самолюбие юноши, но тот не слишком облегчал ему сложную задачу. Алекс не мог себе позволить долго задерживаться здесь, он был в бегах. Надо было действовать как в случае с повязкой на ране – сдернуть ее одним рывком.

— Я не гей!

Он произнес это гораздо резче, чем хотел.

— У каждого свои недостатки, – спокойно отреагировал заправщик.

Алекс жутко разозлился на себя за эту фразу. Служащий на кассе примет его за обывателя и ретрограда. Ему необходимо было оправдаться.

— Простите меня. Я думаю, что каждый волен поступать, как ему нравится. Каждый имеет право любить того, кого захочет. Да здравствует свобода для мужчин! Да здравствует свобода для женщин! Да здравствует свободная Франция!

Он, наверное, слегка переборщил. Заправщик смотрел на него странно. Казалось, он не знает, куда лучше звонить – в полицию или в сумасшедший дом.

Алекс почувствовал, что нужно говорить помягче. Юноша был обижен, и по его вине. Вот еще один человек, которого он разочаровал.

— Я безусловно разбил вам сердце, и поверьте, мне очень жаль, я сам прекрасно знаю, что значит жить с разбитым сердцем, я только что вышел из депрессии, вызванной несчастной любовью…

— Сорок пять евро шестьдесят центов.

— Я вижу, как вы страдаете, но даже за деньги не смогу. К слову сказать, сорок пять евро шестьдесят центов не так уж много, это почти оскорбительно…

— Вы должны мне за бензин сорок пять евро шестьдесят центов.

Алекс посмотрел на него с сожалением.

— Это все, что вы можете, конечно…

Заправщик впал в отчаянье. Ему наконец-то повезло, хоть какой-то клиент ехал по этой богом забытой дороге, и надо же было, чтобы попался больной на голову. Юноша ничего не понял из галиматьи про «любите друг друга», которую тот нес. Наверняка один из тех хиппи, что останавливаются в юртах неподалеку.

Надо было сохранять спокойствие. Он слыхал по радио про гнусное ограбление заправки, та еще была передряга. Там, к счастью, кассиру помогли клиенты, но он-то был один. Уж не милой бабушке, сидящей в машине, его защищать.