Книга Не суди по оперению, страница 48 – Зои Брисби

Но молодой человек не двигался. Она добавила:

— И я могу умереть.

Алекс рывком на четвертой выскочил из машины.

— Только на пять минут.

Они шли по безлюдным дорожкам леса. Под укрытием ветвей деревьев, смыкавшихся над их головами, они чувствовали себя в безопасности. Шорох травы под ногами доставлял им удовольствие. Было приятно находиться в тени, их овевал легкий ветерок, сопутствовавший им в небольшой передышке, которую они себе позволили. У Алекса было ощущение, что они одни на всем свете, и если бы это было действительно так, то он чувствовал бы себя счастливым. Он ценил общество этой незаурядной женщины. Вот уже целый час он не вспоминал о своей депрессии. Настоящий подвиг.

Старая дама, видимо, погрузилась в свои мысли. Ее визит к врачам был назначен не на завтра, она решила приехать заранее, чтобы посмотреть Брюссель, прежде чем попрощается с окружающим миром. Значит, у них полно времени. Никакой спешки. Она знала, что ее ждет по приезде: одиночество в неуютной палате, запах дезинфицирующего средства и нарочито заботливый ухаживающий персонал. Она посмеялась про себя этому слову – «ухаживающий». Они будут ее обхаживать, подталкивая к выходу. Да, иногда единственный выход – это смерть.

Максин вынашивала свое решение уже некоторое время. Она знала, что это лучший способ не закончить свои дни в полном одиночестве, забыв, как тебя зовут, и раскачиваясь в скрипучем кресле-качалке. И тем не менее ее решимость начинала уменьшаться с тех пор, как этот юноша стал ее попутчиком. Впрочем, то, что сначала она полагала миссией, превращалось для нее в приключение. Выбор слова имел большое значение, она это усвоила, когда работала учительницей. Приключение гораздо эффективнее, чем миссия. Приключение могло нести в себе и неизвестное, и тайну, и надежду. Но она уже не должна была ни на что надеяться. Надежда – худший симптом при неизлечимой болезни. Ей нужно сосредоточиться. Сконцентрироваться на своих собственных миссиях, да, именно миссиях: доехать до Брюсселя на эвтаназию и помочь этому милому мальчику в депрессии вновь обрести вкус к жизни.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила она его.

— Думаю, действие диазепама постепенно проходит.

— А как у тебя на душе?

Максин постучала указательным пальцем по виску, чтобы убедиться, что Алекс ее правильно понял. Тот вздохнул:

— Ни хуже, ни лучше.

— Ты хочешь сказать, что тебе не лучше, с тех пор как мы встретились?

Видя разочарование на лице Максин, Алекс понял, что должен сказать ей правду.

— Да нет, удивительно, но совсем наоборот. С тех пор, как меня ищет по всей стране полиция, я чувствую себя гораздо лучше. Что очень странно. Я беспокоюсь, что будет дальше – с вами, со мной.

— Ты слишком много беспокоишься. Живи настоящим моментом.

— Как раз на это я и не способен, – разволновался Алекс. – Моя проблема в том, что я все вижу в черно-белом цвете и в двухмерном пространстве. Мир кажется мне тусклым. Все люди, кроме вас, скучными. Мне кажется, я ничего не добьюсь. Я растерял даже то, на что был способен. Ничто не приносит мне настоящего удовлетворения.

И он яростно пнул ногой камень, который имел несчастье попасться ему на пути.

— Вы совершенно правы. Я и впрямь наркоман. У меня постоянная ломка. Мне нужно получить кайф от счастья, все время нужна моя доза, хотя я никогда ей не насыщаюсь.