Книга Не суди по оперению, страница 49 – Зои Брисби

Алекс замолчал, и Максин не решалась нарушить молчание. Они продолжали идти по тропинке среди деревьев. Через некоторое время Алекс продолжил свою исповедь.

— Когда я смотрю телевизор, бывает, я завидую всяким знаменитостям, которых пригласили, чтобы всех посмешить, и которым платят за то, что они валяют дурака. Я нахожу это бессмысленным. Неужели, видя их счастливыми, я тоже должен стать счастливым? Может, я махровый эгоист? Может, я начисто лишен эмпатии? У них у всех такой довольный вид.

— Секрет счастья – это сконцентрироваться на том, что у тебя есть.

— Кто это сказал? Далай-лама?

— Сериал «Кунг-фу Панда».

— Я потрясен вашим культурным кругозором.

— Настоящая культура, настоящие знания – это не читать наизусть Канта – такое и попугаю под силу – но взять на заметку правильные рассуждения, когда они тебе подвернулись, будь то в мультике про толстого панду или в энциклопедии. Надо расширять свои горизонты.

— Вы правы. А я очень устал.

— Устал? Да ты же только что спал.

— Я все время устаю, не знаю отчего. Беспокоюсь, неизвестно по какой причине. И от этого чувствую себя еще более глупым и смешным. Я не решаюсь больше надеяться на хорошее, потому что каждый раз, когда я это делал, все хорошее куда-то улетучивалось. Как будто какой-то злой дух засел в недрах моих мозгов, чтобы вытаскивать оттуда редкие позитивные мысли, а затем со злобным удовольствием изничтожать их. Для меня надежды больше не существует.

— Да, эта история со злым духом пугает. Как говорится, душа в пальцы уходит.

— В пятки, не в пальцы.

— Ну а я что говорю.

Какое-то время они шагали молча. Алекс жалел, что так разнылся, но в тот момент он по-другому вести себя не мог. Ему было стыдно, что он столько наговорил про себя бедной женщине, которую ждало лишь одно – эвтаназия. Вот болван! Надо заняться только Максин, помочь ей, и, если потребуется ради этого отправиться в тюрьму, он согласен. Хотя в глубине души он все же надеялся, что до тюрьмы дело не дойдет.

— Послушайте, Максин. Я хотел с вами кое о чем поговорить. У меня проблема.

— Давай. Я тебя слушаю.

— На самом деле, проблема не у меня, а у вас.

— У меня?

— Только я боюсь, как бы вы не восприняли это неправильно. Возможно, вы воспримите это неправильно, я предполагаю, что вы воспримите это неправильно, я уверен, что вы воспримете это неправильно…

— Хватит ходить вокруг да около, объясни, что ты хочешь.

Она забеспокоилась, хотя старалась не подавать вида. Что такого она сделала, чтобы так обеспокоить мальчика? Может, у нее проявились какие-то симптомы Альцгеймера, а она и не заметила? Может, всем уже понятно, что у нее поехала крыша? Именно этого она и боялась. Именно поэтому и приняла решение поехать в Брюссель и уйти достойно.

Проявить признаки слабоумия в присутствии Алекса – это было ужасно. Она хотела вернуть ему вкус к жизни, а не напугать его. К тому же он ведь окажется последним из тех, кто был с ней знаком в этом мире, и, быть может, это и глупо, но она хотела оставить о себе хорошие воспоминания. Максин должна была сохранить достоинство до конца.

Она взяла себя в руки и заговорила ласково, чтобы его не испугать. В конце концов, он, наверное, хотел быть ей полезным.

— Я вся внимание.

Алекс переступал с ноги на ногу. Она уже достаточно узнала его, чтобы догадаться, что с ним что-то не так. Молодой человек прокашлялся.