Книга Ушла в винтаж, страница 113 – Линдси Левитт

Джинни бросает хмурый взгляд на сосиски:

— В следующий раз, когда захочешь переместиться во времени, выбирай дореволюционную Францию. А еще лучше – организовать коммуну хиппи, там я смогу хоть что-то есть.

— Никто тебе не мешает есть вот это, – возражаю я.

— Я смотрела передачу про то, из чего делают хот-доги. Вот что мне мешает. – Она морщит нос. – Но Беннет, кажется, любит мясо, ему понравится.

— Ему понравится танцевать с тобой сегодня.

— Посмотрим, – загадочно произносит Джинни.

Сегодня заканчивается действие Списка. Я выполнила три пункта из шести, а вечером, когда Джинни встретится с Беннетом, можно будет поставить галочку и напротив пункта с «другом сердца». Останется сделать что-нибудь опасное. Например, попробовать адскую смесь из крем-чиза и мелко нарезанных сосисок, которую сейчас готовит Джинни.

В начале пятого звонят в дверь. У Джинни руки по локоть в трансжире, поэтому я бегу открывать, насвистывая песню Beach Boys. Увидев, кто пришел, я прерываю свист на середине трели.

Это бабушка. В руках у нее большая шляпная коробка, внутри которой лежит, как я подозреваю, мое платье. Это был бы исторический, грандиозный момент передачи эстафеты, если бы рядом с бабушкой не стояла моя новоиспеченная тетя. Та самая, о существовании которой я должна рассказать Джинни.

Надо срочно убрать шпажки, чтобы ими не воспользовались как оружием.

— О, ты дома! Я думала, ты где-то бегаешь, готовишься к вечеру. Я просто хотела завезти платье. Родители тут?

— Они кое-что докупают для вечеринки. Зато Джинни здесь.

— Нет, ей сейчас не до того. – Бабушка качает головой. – Не стоит ее волновать, – бабушка бросает многозначительный взгляд на Кэндес, – перед балом. Ну, ты понимаешь.

Кэндес осторожно держится за дверную раму, как будто нуждается в поддержке, но не хочет вторгаться в чужое пространство. Это дом ее брата, она чуть не встретилась с ним. Но мы не станем говорит об этом, как и упоминать, что бабушка всегда была вовлечена в жизнь сына – ребенка, которого она оставила при себе. Я по-прежнему не знаю, замужем ли Кэндес, есть ли у нее дети, и в курсе ли эти дети, что она сейчас встречается с незнакомой им бабушкой, и существует ли что-то общее между Кэндес и ее биологической мамой, кроме того, что обе прекрасно шьют. Возможно, моя бабушка вообще ей не нравится.

Мне тоже не хочется расстраивать Джинни, поэтому я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь. Бабушка открывает коробку, а там – чудо из атласа и рюшей. Она встряхивает платье и протягивает мне:

— Надеюсь, ты не рассердишься, я добавила черную подкладку и декоративный пояс. Кэндес мне помогла. Когда я давным-давно начинала шить это платье, я представляла его себе именно таким.

Я беру платье. Вдоль лифа струится дождь из черного блестящего бисера. Белые рюши отделаны черным тюлем. Эпоха все та же, но теперь это скорее винтажный гламур, а не сахарно-умилительный наряд.

Кэндес протягивает мне пару длинных черных перчаток.

— А еще мы вот что нашли. Твоя бабушка сказала, что ты решила создать образ в стиле шестидесятых.

Они стоят перед крыльцом, ожидая, когда я что-нибудь скажу или сделаю. А я просто онемела, потому что…

1. Платье невероятно красивое, и я надену его сегодня на свидание сама с собой.

2. Они здесь, у дома, где никто, кроме меня, не знает о Кэндес.