Книга Ушла в винтаж, страница 114 – Линдси Левитт

— Спасибо, – говорю я. – Не могу поверить, что вы сделали это ради меня.

— Ну конечно ради тебя, – отвечает бабушка. – Хотя, учитывая, сколько нам сегодня пришлось потрудиться, проще было бы сшить новое платье, какое ты хотела.

— Нет, это лучше. – Я поглаживаю ткань. К глазам подступают слезы, сама не знаю почему. Это платье – как квинтэссенция всего списка, все, чего я надеялась достичь и что хотела забыть. – Оно значит для меня гораздо больше.

Бабушка не замечает волнения в моем голосе, а если и замечает, то не подает виду.

— Я отвезу Кэндес в аэропорт. Через пару недель она прилетит снова. Позовем Родни, устроим ужин для всей большой семьи.

— Меня переполняют эмоции, – признается Кэндес, робко улыбаясь. – Я так рада знакомству с тобой, Мэллори. Хорошо тебе потанцевать.

По идее, я должна обнять ее, я знаю. Она моя тетя, которая провела последние сутки вместе со своей биологической матерью, доводя до ума мое платье. Но я в этом отношении похожа на бабушку – неохотно демонстрирую свои чувства. Поэтому я стою как идиотка, а потом говорю:

— Я тоже.

Я тоже. Это все, что я могу ей сказать. Ну не дура ли!

Дверь открывается, Джинни просовывает голову:

— А ты не собиралась пригласить… Бабушка! Как раз ты мне и нужна. Заходи. У меня ничего не получается с желе.

Я знаю, что вид у меня такой же виноватый, как у бабушки, а Кэндес во все глаза смотрит на волосы Джинни – такие же, как у нее самой. Я поворачиваюсь к бабушке, надеясь получить от нее какой-нибудь знак, но напрасно.

Джинни не дурочка. Она спросит, кто эта женщина. Поэтому я делаю то, что должна была сделать раньше. Я беру Кэндес за руку:

— Джинни, ты будешь шокирована, я сама буквально только что узнала, в общем, вот, это Кэндес. Бабушка ее… хм… родила ее, когда училась в старших классах, и отдала на усыновление. Так что Кэндес – наша тетя, она приехала в гости и расшила бисером мое бальное платье.

Ну вот, как будто бы оправдалась.

Джинни подносит ладонь ко рту.

— Это правда? – спрашивает она бабушку.

— Я не идеальна. – Бабушкин голос срывается. Так вот почему она хранила это от нас в тайне. Бабушка боялась лишиться нашего уважения из-за того, что много лет назад отдала часть себя какому-то придурку. Но видя ее сейчас без прикрас, я уважаю ее еще больше.

Бабушка всегда казалась мне легендарной личностью – более значительной, чем кто-либо еще. Но она такая же, как я – девчонка, однажды полюбившая парня, который, судя по всему, этого не заслуживал. А «доказательство» тому, что бабушкины подростковые годы пошли не по плану, помогло изменить дизайн моего бального платья. Такая приятная воля случая.

В такие моменты мне в голову приходят уютные мысли, но, если я пытаюсь их озвучить, получается тупо и слащаво. Поэтому, хотя я не могу сказать тете, как я ее ценю, а бабушке – что считаю ее самым сильным человеком на свете, я слегка сжимаю бабушкину руку. Это все, на что я сейчас способна, но бабушка пожимает мою ладонь в ответ. Ей не обязательно что-то говорить – платье все сказало само за себя.

— Бабушка, я видела, как ты играешь в теннис. Конечно, ты не идеальна. – Джинни поспешно сбегает с крыльца и бросается бабушке на шею. – Как тяжело хранить такой секрет!

— Тяжело, – шепотом соглашается бабушка. – Я так рада, что теперь он вырвался наружу.