Книга Ушла в винтаж, страница 119 – Линдси Левитт

Мама складывает руки на коленях:

— Ты вырвала мои слова из контекста. Я написала тот пост потому, что беспокоюсь за тебя.

— Так поговори с лучшей подругой. Не надо обсуждать меня с тысячами незнакомых людей в Интернете. – Я качаю головой. – Ты в курсе, что я отказалась от всех современных технологий после того, что произошло между Джереми и мной? Потому что весь Интернет обсуждал мою личную жизнь. И вот в минуту слабости я включаю твой компьютер и обнаруживаю, что ты тоже обсуждаешь меня в Сети, да еще похлеще. Ты не имела права так поступать.

— Зачем ты пишешь о Мэллори в своем блоге про купоны? – спрашивает папа.

Мама поворачивается к нему, потом ко мне. Она никак не может решить, кому первому ответить. Затем останавливает на мне полный отчаяния взгляд:

— Мэллори, прости, пожалуйста. Я не хотела никому сделать больно. Я воспринимаю подписчиков как друзей, мне нужен был совет. Этот блог… нечто большее, чем роль мамы и жены, чем папина работа. Это мое личное пространство, понимаешь?

Я закусываю губу, слишком поздно вспомнив про помаду. Допустимо ли, что мама пишет о моих любовных отношениях, не спросив у меня разрешения? Конечно нет, нам еще предстоит определить границы того, что можно выносить из семейного пространства в Интернет. Заслуживает ли мама «своего дела», чего-то личного, позволяющего расти и развиваться? Определенно. Невероятно, но тут я чувствую с ней общность и хорошо ее понимаю. Для нее существование онлайн – это что-то настоящее, ценное.

— Да, пожалуй.

— Порой я забываю, каких масштабов достиг блог, забываю, что у меня теперь своя… аудитория.

— И каковы же его масштабы? – спрашивает папа, качая головой.

«Достаточные, чтобы соврать о стоимости тех запонок», – думаю я. Интересно, поднимет ли мама эту тему сейчас, когда папа твердо вознамерился выяснить, насколько успешен мамин блог.

— В основном я пишу про купоны, но иногда у меня бывают предложения недели из твоих антикварных товаров, – говорит мама. – Например, на прошлой неделе – запонки.

— Ты продала старинные запонки за четырнадцать тысяч долларов через свой блог? – спрашивает папа.

— Ну, допустим, чуть дешевле.

— Насколько дешевле?

— Не знаю. – Мама выдерживает паузу. – Тысяч на семь-восемь.

Папа напрягает скулы.

— Понимаю, из-за чего Мэллори так расстроилась. Ты лгала всей семье.

— Кевин, я…

— Я уже потратил деньги, которые, ты сказала, у нас есть, на рекламу. – Папа заметно повышает голос. Ну вот, они снова на ринге, а мне отсюда никак не сбежать. – Я взял кредит, чтобы заплатить за этот рекламный щит. Я думал, у нас есть на это средства. Я арендовал дополнительное место на ярмарке…

— Папа, – перебиваю я его, сама не понимая, почему вдруг встала на защиту мамы. Возможно, потому, что знаю, как хочется иметь в жизни что-то свое, а может, потому, что осознаю, что в ее действиях не было злого умысла. Мама просто женщина, которая просит о помощи – помощи от первого встречного, охотящегося за скидочными купонами, но тем не менее. – Думаю, деньги у мамы есть.

Она кивает:

— Пару месяцев назад у моего блога появились спонсоры, и теперь у меня есть кое-какие доходы. Пожалуйста, не сердись. Я знаю, для тебя важно быть добытчиком и кормильцем, и так оно и есть, но я решила воспользоваться шансом немножко подзаработать…