Книга В этот раз по-настоящему, страница 107 – Энн Лян

Целую с напором, который шокирует меня саму.

Потому что я понимаю, что хотела этого: мягкости наших губ, твердости его объятий, маленьких голодных огоньков, загорающихся от каждого нашего соприкосновения.

Затем все прекращается так же быстро, как и началось.

Я не знаю, кто отстраняется первым, но мы оба вдруг пятимся назад, и ничто, кроме двух неровных дыханий, не касается пространства между нами. На долю секунды Кэз выглядит ошеломленным. Почти пьяным.

Но в следующую секунду он вновь становится собой, самоуверенным и дерзким. Он выпрямляется, скучающе проводит рукой по волосам и оглядывает зрителей на школьном стадионе.

Кровь так громко стучит в моих ушах, что я почти забыла о том, что мы не одни, но я тоже смотрю вниз, оценивая выражения их лиц. Одни глазеют на нас с неприкрытой завистью. Другие… хмурятся, словно не могут поверить, что правда увидели это.

— Думаешь… думаешь, это сработало? – спрашиваю я слишком высоким голосом.

— Честно? – Слышно, как Кэз нервно сглатывает. – Нет.

— Постой… Что?! – Я поворачиваюсь к нему, но прежде, чем успеваю продолжить, он хватает меня за запястье и тащит с глаз толпы, уводя прочь, за заросли бамбука и мандариновые деревья, пряча в нашем собственном мини-саду. Вокруг танцуют мягкие тени, а сквозь прорехи в листве сочится свет. – Что? – повторяю я шипя. Он все еще не отпускает. Я отчетливо ощущаю теплое давление его пальцев на моей коже и звук каждого его вздоха.

— Такие скандалы редко стихают за один день – или же за одно представление. Для этого нужно гораздо больше времени.

— Тогда почему… – Я качаю головой. Она все еще кружится. Мне удается сформулировать связную мысль – «Мы с Кэзом Сонгом только что поцеловались» – до того, как мой мозг врезается в стену и разбивается. Мы с Кэзом поцеловались, и он целовал меня так… будто ничуть не притворялся. «Нет. Стоп. Дело не в этом». – Если ты не думал, что это сработает, почему согласился?

Что-то мелькает на его лице, но он лишь пожимает плечами.

— Просто мне показалось, ты и вправду хотела меня поцеловать. И кто я такой, чтобы отказать тебе?

Мое лицо охватывает пламя. Вопрос звучит так, словно он меня дразнит. Нет, будто смеется надо мной. Конечно, так и есть. Конечно, это было притворством – именно так он целуется со всеми, всеми своими красотками-партнершами на съемках. Кого я обманываю? Для него поцелуй – это лишь… поцелуй.

— Вау, – говорю я, отодвигаясь назад. Разочарование прожигает мое тело насквозь, как кислота. – О’кей. Что ж, это явно была ошибка – и кстати, я абсолютно не хотела тебя целовать. Совсем. Это было ради общей цели – тяжелые времена, и все такое…

— Правда? – Он придвигается вперед. Наклоняет голову. – Тогда о чем ты думаешь сейчас?

— Я… Что? – Я краснею еще сильнее. Несмотря на унижение, в голову лезут непрошеные мысли о том, каково было бы поцеловать его снова, поцеловать его и по-настоящему насладиться этим, даже зная, что мне это нужнее, чем ему.

Но поцелуй как будто высвободил все подавленные страхи и чувства внутри меня. Я думаю о том, что десятки тысяч людей по всему миру переживают за нас с Кэзом, пусть наша история и подделка. О том, каково было бы заполучить Кэза лишь затем, чтобы потерять, как и всех моих бывших друзей, и какую глубочайшую, безутешную боль мне пришлось бы испытать из-за последствий исполнения своих желаний. О том, насколько легко было бы вернуться к прежнему, такому знакомому одиночеству, только вот на этот раз оно бы мучило сильнее, ведь практически целиком состояло из отсутствия Кэза.