Книга В этот раз по-настоящему, страница 111 – Энн Лян

И все же я продолжаю бег. Толкаю свое тело вперед.

Я преодолеваю еще пару метров, с трудом глотая воздух, пока не издаю звук, похожий на тот, что издают умирающие моржи, и тут краем глаза вижу старика. Глубокого старика. Вероятно, ему далеко за семьдесят или даже восемьдесят с хвостиком, если судить по изрезавшим его кожу морщинам и дрожащей в его руке трости с набалдашником в виде драконьей головы. Он шаркает по дорожке, параллельной моей.

Наши взгляды встречаются. Пожилой господин показывает мне дрожащий большой палец.

А затем обгоняет меня. Ну ладно, обходит, что, вне всяких сомнений, намного хуже. И я глазею на его удаляющуюся фигуру, пока он не заворачивает за угол жилого дома, а стук его трости не затихает вдали.

Очевидно, это унижение невыносимо для моего тела. Мои коленки дрожат. Ноги подкашиваются. Прихрамывая и тяжело дыша, я останавливаюсь у небольшого павильона; количество пота, застилающего мне глаза и стекающего по верхней губе, несоизмеримо физической нагрузке.

Единственный плюс моего нынешнего состояния в том, что Кэз Сонг однозначно вылетел у меня из головы, мозг полностью поглощен более простыми, насущными задачами, такими как возможность дышать. И не хлопнуться в обморок.

Я провожу так целую вечность, согнувшись пополам, цепляясь за колонны павильона и ненавидя все на свете, прежде чем нахожу в себе силы отправиться домой.

И первым же шагом наступаю во что-то коричневое, зловонное и мягкое – разумеется, это…

— Дерьмо, – бормочу я, уставившись на собачью какашку, размазанную по подошве моих кроссовок. «Да вы издеваетесь. Да вы и правда надо мной издеваетесь». Когда никто не выскакивает из ближайшего куста, чтобы подтвердить, что моя жизнь и в самом деле розыгрыш, я сердито вскидываю руки в воздух. – Ла-а-адно! Почему бы и нет?

Осмотрев окрестности – все пусто, если не считать двух голубей с глазами-бусинками, летящих вдоль растаявшей кромки озера, – я неуклюже приседаю на корточки прямо посреди дорожки и пытаюсь отчистить обувь веточкой.

Я так увлечена этим занятием, что не слышу приближающихся шагов, пока они не затихают прямо передо мной.

— Элиза?

Мое сердце замирает.

Этот голос. Ровный, тихий и слегка насмешливый, словно его владелец рассказывает шутку, понятную только ему. Я бы узнала этот голос где угодно, но этого не может быть – этого не может…

Я медленно поднимаю взгляд, всматриваясь в детали. В поле зрения появляются темные джинсы, затем свободная белая рубашка, оставляющая предплечья открытыми, гибкие мускулы, бледный неровный шрам, тянущийся к локтю…

Ну конечно, это он.

— Ой. Привет. – Я небрежно бросаю веточку через плечо и опасно шатаюсь несколько секунд, прежде чем встать, натянув на лицо улыбку. Будто именно в таком виде и предпочитаю натыкаться на людей. Вспотевшей. На корточках. Стирающей с обуви экскременты, причем не особо успешно.

— Привет? – Кэз наклоняет голову набок. Это звучит как вопрос.

Ты ничего ко мне не чувствуешь?

Нет. Стоп. Не думай об этом.

— Итак, эм-м… Я наступила в собачьи какашки.

— Ага. – Его тон подобающе мрачный, но уголки рта подергиваются, как будто он прилагает серьезное усилие, чтобы не засмеяться. – Я вижу.

— Точно. – Я киваю. Все мое лицо горит и чешется, и не только из-за пота. – Ну, еще я была на пробежке. Знаешь, наматывала круги.