Книга В этот раз по-настоящему, страница 134 – Энн Лян

А еще мне приходит в голову, что возможно – лишь возможно, – далеко не все в том первом эссе следует считать ложью. Возможно, какая-то маленькая, слабая часть меня хочет быть желанной, держаться за руки с кем-то чудесным под темнеющим небом, слышать чужое дыхание эхом своего, гулять по аллеям Пекина и любоваться, как идеально смотрятся две тени рядом.

Нет, маленькая, но не слабая. Вот что мне нужно вбить себе в голову. Надежда – это не слабость. Это кислород, проем в окне, бледный луч лунного света в пыльной комнате.

Возможно, мне следует научиться приглашать ее в гости почаще.

Отложив статью, я переключаюсь на интерьер своей комнаты. Первым делом решаю перекрасить стены в голубой цвет.

Эмили с Ба приходят на помощь. Мы врубаем музыку на ноутбуке, надеваем выуженные из коробок старые плащи, устилаем пол старыми газетами и красим, красим, красим. Эмили самозабвенно погружается в дело. Ее кисть порхает по белой поверхности, разбрызгивая капли на ее розовые щечки и босые ступни, так что пальцы на них словно принадлежат инопланетянке. Несомненно, ей еще прилетит за это от Ма, но Ба просто смеется. В его волосах тоже заметны пятнышки краски. И в морщинках на лице, когда он улыбается.

Отвечаю ему улыбкой, благодарная за все.

Мы заканчиваем красить за час до обеда и хором застываем, любуясь результатами своей работы. Я выбрала яркий, жизнерадостный оттенок, похожий на весеннее небо за окном. И на свежераспустившиеся васильки. А сейчас, когда солнце висит в небе прямо напротив окна, подсвечивая всё изнутри, стены выглядят почти бирюзовыми – цвета океана на мелководье или воды в открытом бассейне.

Хочу просыпаться каждый день и, открыв глаза, чувствовать то же, что и в этот миг. Счастье. Надежду.

Когда краска высыхает, я вешаю под потолком заказанную через интернет гирлянду и аккуратно размещаю на стене рядом с кроватью подборку фотографий.

На первых нескольких кадрах я с Зои. Неудержимый хохот перекашивает наши лица, а руки держатся за бока. Есть и другие снимки: замерзшее озеро комплекса зимой; моя семья, собравшаяся вместе в рыбном ресторане; здания школы «Уэстбридж» на закате и ярко-розовое небо над внутренним двором. Селфи с Кэзом в тот день в парке Чаоян: мои губы касаются его щеки, он распахнул глаза в легком изумлении.

Рассматриваю снимки на стене и снова ложусь на мягкие покрывала, и это странное, нежное чувство в моей груди – чувство, что я дома.

Я опять сижу на крыше, но уже не одна.

— Приветик.

Кэз Сонг с папкой в руке плюхается рядом со мной на качели. Он ухмыляется, и я не могу понять, случилось что-то невероятное или он просто рад здесь быть. В смысле, сама-то я улыбаюсь как идиотка именно по последней причине. Странно, как по-новому все ощущается и знакомо одновременно, будущее простирается перед нами, как просторная сверкающая дорога. По-новому – потому что я больше не боюсь открыться ему, а может, даже и другим людям – я уже запланировала шопинг с Саванной и пообедать на следующий день с друзьями Кэза.

И знакомо, потому что рядом он.

— Что это? – спрашиваю я, кивая на папку.

— Заявление в колледж.

— Я думала, что уже помогла тебе написать их все, – недоумеваю я.

— Это кое-что другое. – Он барабанит по папке двумя пальцами – маленькая привычка, о которой, наверно, немного кто знает, – а затем протягивает мне, чтобы я прочла. – Вот это… это для Пекинской киноакадемии.