Книга Эффект Фостера, страница 166 – Селина Аллен

— Не вывести? Я уже вывела. И это заметно по покрасневшим от ярости кончикам твоих ушей и пятнам на шее. Тебе не понравились мои слова, ведь ты понимаешь, что я права, – снисходительным тоном ответила она. – Послушай, я люблю своего сына, но я также знаю его лучше всех прочих. Джефри с самого детства был таким, машинка о которой он мечтал полгода, была заброшена через два часа. Сколько времени займет милая и недоступная куколка его брата?

Я сложила руки на груди, раздувая ноздри от ярости, что плескалась во мне. Она всегда была такой, старалась вывести из равновесия всех окружающих. И я понимала, почему она так делает. Дорис просто стремилась напасть раньше, чем нападут на нее. Но со временем она так привыкла к этому, что теперь нападала на каждого без разбора, даже если он совсем не представлял для нее угрозы. Не могла же она, в самом деле, видеть эту угрозу во мне?

Я не стала ей отвечать, развернулась и молча зашагала к выходу.

— Но я определенно удивлена, как быстро ты переметнулась от одного Фостера к другому. Хвалю. Хотя чего еще ожидать от дочери Оливера Эванса? – донесся до меня ее провокационный голос.

Я медленно обернулась. Слова, сорвавшиеся с губ Дорис, покалыванием прошлись по моему позвоночнику.

— Что ты имеешь в виду? – хмуря брови, спросила я.

— Да так, – отмахнулась Дорис, явно наслаждаясь моим замешательством, и ожидая, что я начну умолять ее ответить. Боже, как же я ненавидела эти чертовы недоговорки. Если ты сказала «а», будь добра сказать и «б».

— Что ты имеешь в виду? Почему это у нас семейное? – громко спросила ее я.

— Потому что у твоего отца втайне от матери был роман на стороне, – спокойно сказала Дорис.

Я часто заморгала, чувствуя как пространство вокруг меня темнеет.

— Это шутка?

— Думаешь, я стала бы шутить с таким?

Мое сердце стучало так громко, что я практически не слышала прочих шумов вокруг меня.

Господи.

Моя идеальная семья, никогда не была идеальной.

— И он собирался уйти от вас, но твоя мама знала, как его удержать, и забеременела.

Джефри

— Что ты ей сказала? – вполголоса спросил я.

Я отлучился всего на час, на долбаный час! А вернувшись, понял, что дом Фостеров перевернулся. Я застал свою мать в гостиной, где с ней ругалась Джемма. Джемма кричала что-то о том, что моя мать не имела права говорить Барбаре «эти вещи». Я догадывался, о каких вещах шла речь, но все же надеялся, что ошибаюсь. Это явно не было чем-то безобидным, если Барбара расплакалась, убежала в гостевую комнату и сказала, что никого не хочет видеть.

— Почему ты злишься? – недоумевала мама, затягиваясь очередной сигаретой.

После того как Джемма ушла к Барбаре, я остался с Дорис наедине. Мама вальяжно восседала на кресле. И настолько уверенной была ее поза, что создавалось впечатление, что этот особняк принадлежит ей.

Мама никогда не упускала шанса уколоть кого-нибудь на своем пути. Обычно я никак не реагировал на это. У нее сложный характер, сформировавшийся под влиянием негативных моментов, которые ей пришлось вытерпеть в жизни. Мамино детство даже с натяжкой не назовешь счастливым, ведь ее родители были наркоманами и однажды чуть не продали ее какому-то озабоченному торчку. Когда ей было четырнадцать, ее родителей лишили родительских прав, и мама попала к опекуну, которого гораздо больше интересовала финансовая поддержка от государства, чем воспитание подростка. В шестнадцать она сбежала и начала самостоятельную жизнь, она устроилась в ночной клуб официанткой, денег не хватало, и тогда она решилась на стриптиз.