Книга Эффект Фостера, страница 168 – Селина Аллен

Мог, если мы говорим об удовлетворении потребностей, что к Барбаре не имело никакого отношения. Ведь я был с ней не поэтому.

Мама влюблялась лишь раз, и тот единственный раз был крайне неудачной влюбленностью. После нее мама навсегда потеряла крупицы человечности, что были в ней, ее сердце превратилось в камень. И сейчас она не позволяла никому из мужчин завладеть ее душой, она держала их близко к телу, но как можно дальше от сердца.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой это, – твердо заявил я, отходя от нее в сторону. Была, однако, в ее сердце искра, которой не удавалось потухнуть, любовь, которую тяжело было затоптать, и это была любовь ко мне.

— А я считаю…

— Мама, пожалуйста, – мягко попросил я, поглядывая на нее тем единственным взглядом, который способен был растопить ледяные стены, что она возвела вокруг себя.

Она вздохнула.

— Медвежонок, Эвансы коварны, его безобидная на первый взгляд деточка недалеко от него ушла.

— Барбара не такая. И я не хочу обсуждать это. Ты ведь пришла к отцу?

Мама сжала губы, но спорить не стала.

— Да.

— Зачем?

Она отвела взгляд и снова опустилась в кресло.

— Это личное.

Я усмехнулся. Когда мама говорила о «личном», она имела в виду деньги.

— Энтони бросил тебя?

— Я бросила Энтони, – скучающе разглядывая свои ногти, сообщила она.

Вот в чем дело, мама пришла за деньгами.

— Ясно, – усмехнулся я, вручая ей ключи от машины. – Они исправили проблему за пятнадцать минут.

— Куда ты? – спросила она, заметив, как я направляюсь к лестнице.

— По делам. Не болтай лишнего, прошу, – бросил я напоследок и ушел.

У двери в гостевую, в которой пряталась Барбара, стояла Джемма. Мне не попасть туда пока комната под прицелом хозяйки дома.

Подозрительный взгляд Джеммы остановился на моем лице.

— Принцесса капризничает? – усмехнулся я, кивая на дверь.

Джемма укоризненно покачала головой.

— Сейчас не время для твоих шуток, Джефри.

Я пожал плечами и направился в свою комнату.

— Как знаешь.

Стоило двери за мной закрыться, я вытянул из кармана телефон и принялся писать Барбаре, но она не ответила, ни через десять минут, ни через час. К ужину она так и не вышла, а когда я, проходя мимо, тихо постучал в дверь, она не открыла. Джемма, разговаривая с персоналом кухни, обмолвилась, что Барбара спит. Эванс попросила Джемму приютить ее ненадолго, новость была для нее настолько отвратительна, что она не хотела возвращаться домой.

Я переживал за нее, ведь о ее состоянии знал лишь со слов Джеммы, это разбивало мне сердце. Вдруг после слов моей матери она не захочет иметь со мной дел? Вдруг она так будет обижена на «гонца», что просто решит уничтожить то шаткое равновесие, установившееся между нами?

Я обдумывал это весь вечер, на часах была полночь, и я не рассчитывал уже, что она выйдет из комнаты, как вдруг:

— Где она и почему, черт возьми, игнорирует меня? – послышался рассерженный мужской голос с холла. Я выглянул из кухни и заметил Оливера Эванса, вернее взбешенного Оливера Эванса, который рисковал умереть от разрыва пульсирующей венки на его лбу.

— Успокойся, она уже спит, – спокойно сказала Джемма. И Эванс, и мой отец только недавно вернулись с работы. Должно быть когда Оливер не нашел дочь дома, он примчался к нам.

Джемма обо всем рассказала ему.