Книга На твоей орбите, страница 83 – Эшли Шумахер

— Но мы тебе благодарны.

— Мы с Новой уезжаем после ужина, но хотели отблагодарить вас за гостеприимство.

Кит кладет вилку на стол.

— Мара, ты не поедешь в этот мотель.

— Клопы, – напоминает Дон. – Неоднократные жалобы на клопов.

— Ничего с нами не случится, – смеясь, говорит мама. – Мы здесь всего на неделю, а затем поедем в Массачусетс исцелять очередную айти-компанию от лишних закупок шоколадных батончиков и других трат бюджета.

Точно. Массачусетс. Теперь вспомнила.

Сидящий напротив Сэм ковыряет кусочек кукурузной тортильи. Мы периодически поглядываем друг на друга с набитыми ртами, что вызывает неловкость, по крайней мере у меня. У Сэма все еще абсолютно бесстрастное выражение лица, которое так действует мне на нервы. Как будто тот факт, что я не могу его понять, означает, что мы точно не девяносто девять процентов.

— Нельзя, чтобы Нова готовилась к вечеру выпускников в мотеле, – добавляет Дон. – Ребята будут фотографироваться у нас на лестнице. Ей придется далеко ехать. У нас гораздо удобнее.

— К тому же все ваши вещи еще в доме, верно? – спрашивает Кит, не ожидая ответа. А затем, глядя на маму чуть округленными глазами, добавляет: – Мара. Пожалуйста, останьтесь. Правда.

Мы с Сэмом смотрим друг на друга, перестав жевать.

«Они странно себя ведут, да?» – как бы спрашиваю я.

«Определенно», – как бы соглашается он.

* * *

Сэм

В этот раз Нова спускается раньше, но не раньше, чем заснут родители.

Похоже, она знала, что я не сплю: не крадется, как прошлой ночью. Сразу подходит к дивану. Я не успеваю встать, и она присаживается на краешке в ногах.

— Родители у нас странные, – говорю я. Неплохое начало разговора.

— Ага, – отвечает она. – По именам друг друга называют. Да еще так часто, словно боятся их забыть.

Забавно, но мне кажется, что папа произносит имя Мара так, будто пытается снять какое-то заклятие, – растягивая его на слоги. Словно, если он достаточно четко произнесет это имя, чары рассеются. Хотя, наверное, папа просто стремится, как обычно, сделать так, чтобы окружающим было комфортно. Это наша с ним общая черта – маниакальная необходимость осчастливить всех вокруг, ведь, если все вокруг счастливы, никто не будет злиться на нас. Психиатр мне говорил, что это вроде созависимости. Неважно, как эта штука называется, главное, что работает.

— Да, родители странные, а ты остаешься, – говорю я. – Ну, здесь, в смысле.

Нова кивает.

— Всего на неделю, – напоминает она. – Мы уезжаем в следующую среду.

— Ага, – говорю я. – Да.

Нова смотрит не на меня, а на выключенный телевизор.

Мне нравится разглядывать Нову. Нравится изгиб ее носа, то, как прядки волос торчат из пучка, словно она ворочалась в кровати, как ее грудь – клянусь, никаких пошлых мыслей, просто ее силуэт так красиво подсвечен – мерно поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом.

Странно думать, что наше сердце приводит в движение все тело. Но это так. По крайней мере, у Новы точно.

— Немного осталось, – говорю я.

— Совсем немного. Достаточно, чтобы попрощаться, наверное, – говорит она.

Может, дело в ночных звуках, в приглушенном саундтреке из гудения холодильника и посудомоечной машины, но что-то в голосе Новы – сожаление, мне кажется – заставляет меня ответить не раздумывая.

— Или чтобы познакомиться, – говорю я.