Книга На твоей орбите, страница 84 – Эшли Шумахер

Нова резко поворачивается ко мне.

— В смысле?

— В смысле, давай начнем сначала, – говорю я. – Всего на неделю. Пока ты не уедешь.

— Начнем сначала как?

— Ну… мы…

С губ срывается стон. Идея казалась идеальной, но я не знаю, как ее объяснить, поэтому решаю продемонстрировать.

Я протягиваю ей руку. Нова осторожно протягивает свою в ответ, я пожимаю ее ладонь.

— Привет, – говорю я. – Меня зовут Сэм Джордан. Мне семнадцать лет. Я играю в футбол. Раньше делал мебель в мастерской, но больше этим не занимаюсь. Люблю рисовать, но этим тоже особо не занимаюсь. Иногда веду себя как козел, но работаю над этим.

Нова улыбается, медленно и стеснительно. Я продолжаю:

— В школе я прошел тест, который замэтчил меня с девушкой по имени Нова. Ты ее знаешь?

Нова качает головой. Ее улыбка в темноте кажется ослепительно белой.

— Только начинаю узнавать, – говорит она. – Мне кажется, что ей нравятся многие вещи, но я не уверена.

— Что ей точно нравится?

— Дыры в заборе.

Теперь и я улыбаюсь:

— А грозы?

Она морщит нос:

— Раньше обожала их, теперь придется это пересмотреть. Но они могут быть… интересными.

— По-хорошему интересными или по-плохому? – спрашиваю я.

Нова выпускает мою ладонь.

— Спроси в конце недели, – говорит она. – Тогда смогу сказать.

Нова

Рассвет вторника яркий и чистый. Идеально голубое небо светит на нас утренним солнцем, которое отражается от пикапа Сэма, куда мы забираемся со смузи в одной руке и купленными мамой пончиками в другой.

— Осторожно, – говорит Сэм, подходя к автомобилю. – Мама не все веточки с голубики убрала.

— С чего ты взял? – спрашиваю я, защелкивая ремень и делая глоток смузи. В этот же момент что-то маленькое и колючее застревает в горле, и я чуть не давлюсь до смерти. В свои последние дни в Техасе и последние дни с Сэмом.

— О господи, – говорит Сэм, включая ручник и наклоняясь ко мне. – Не смей помирать у меня на переднем сиденье.

Он бьет меня по спине со всей силой натренированного футболиста. Я начинаю кашлять по совсем другой причине: мою селезенку прижало к легкому.

Умудрившись наконец усмирить дыхание, со слезящимися глазами я пью воду из полупустой бутылки с приборной панели и хрипящим голосом умудряюсь произнести:

— То есть на заднем помирать можно?

— Если ты погибнешь от маминого смузи и преждевременно закончишь наш день знакомства, это слегка помешает нашей договоренности.

Я фыркаю, он переключает передачу.

— Если бы я погибла, то мне хотя бы не пришлось думать, в какой универ поступать и что делать со своей жизнью. Или всю оставшуюся жизнь переживать, что сделала неправильный выбор.

Я ожидала, что он пошутит. С прошлой ночи он в веселом настроении.

— Я знаю, ты шутишь, – говорит он сухо, – но ты же понимаешь, что лучше жить в сомнении, чем умереть в уверенности?

— Конечно, – отвечаю я.

С этого момента по-настоящему начинается наш «день знакомства», который состоит из миллиарда вопросов от Сэма. Все они повседневные и ни с чем не связанные.

— Любимый цвет?

— Зеленый.

— Любимая песня.

— Эм, не знаю. Меняется в зависимости от настроения.

Он моргает.

— Должна быть любимая.

— У мамы есть плейлист, который она всегда включает в поездках. Это считается?

Сэм вздыхает:

— Не уверен, что можно объявить целый плейлист, который я не слышал, любимой песней, но я разрешу.