Книга Тайный сад в Париже, страница 100 – Софи Бомон

— Ваши пчелы здесь, наверное, как в раю!

— Мне приятна эта мысль, – сказал Франк и повел гостей в здание. Первую комнату занимал небольшой офис, забитый всяким барахлом. Там стоял письменный стол, на нем – закрытый ноутбук, калькулятор и шаткая горка бумаг, стеллаж с выдвижными ящиками, пробковая доска, покрытая фотографиями, книжная полка с несколькими томами и необычная деревянная скульптура танцовщицы, также, по словам Франка, сделанная создателем ульев. Сняв с полки альбом, он начал показывать фотографии пасеки в процессе ее создания, все время что-то объясняя.

— Вот это когда ты сюда впервые приехал, Даниэль, а вот это мы с соседями, их много приходило помогать. А это мы с Перреном и с одним из первых ульев, что он для меня строил, а это когда мы их на место ставили, а вот, да, трагедия переезда пчел…

Даниэль время от времени задавал вопрос, если ему удавалось вставить слово, а Ариэль фотографировала все подряд, чтобы не сидеть без дела.

Наконец у Франка кончился запас тем, и он повел гостей к ульям, куда уже скрылись на ночь пчелы. Ульи были красивы: из белого дерева, украшенного тонкой гравировкой контуров пчел и цветов. Гости ошеломленно смотрели на эти декорации в обрамлении вишневых деревьев, среди моря луговой травы, тут и там пестревшей цветами.

Наконец Даниэль сумел напомнить Франку, что уже поздно, а им еще необходимо заселиться в отель. Пчеловод не совсем готов был их отпустить и все же настоял на том, чтобы они зашли в дом на стакан хмельного меда, который он, Франк, сделал лично из предыдущего медосбора. Так что удрать им удалось только ближе к девяти, увозя с собой две банки клеверного меда – подарок, который Франк уговорил их принять в последнюю минуту.

Когда машина отъехала, Ариэль прыснула:

— Бог ты мой! Чудесный человек и феноменально красивое место, но у меня чуть уши не отвалились!

Даниэль тоже засмеялся и сказал, что у него возникло похожее ощущение.

— Результат длительного одиночества, мне кажется. Я на свои темы тоже слишком много говорю.

— Неправда, – возразила Ариэль, касаясь его колена.

Лицо у него вспыхнуло светом, от которого сердце у Ариэль заколотилось, а по коже побежали мурашки. Но это не была нервозность.

* * *

Когда они наконец приехали в отель, кухня уже закрывалась, но повар любезно согласился быстренько взбить им омлет с сыром и зеленым луком. К нему он подал салат из латука, щавеля и мяты с острым уксусным соусом, толстыми ломтями хлеба, графин домашнего вина и вазу с восхитительно сладкими и сочными вишнями. Это было то что нужно, и они съели все во вполне приличном ресторане отеля, не торопясь и отдавая еде должное.

После ужина они поднялись наверх в спальню, держась за руки. Даниэль открыл дверь и они вошли в простую, но приятную комнату, отделанную в сине-желтой цветовой гамме, с полированным паркетом и мебелью сельского стиля – в том числе широкой манящей кроватью.

— Сойдет, Ариэль? – счастливым голосом спросил Даниэль.

Вместо ответа она обняла его за шею и поцеловала, долго и глубоко.

Они не стали спешить: раздели друг друга, нежно касаясь и глядя друг другу в глаза, целовали и гладили друг друга. Их желание нарастало медленно и радостно, Ариэль трепетала каждой клеточкой тела. И когда оба они переполнились желанием до края, они наконец соединились.