Книга Тайный сад в Париже, страница 67 – Софи Бомон

Этот сад Матти обозначила изображением резвящейся собаки – для них в этом саду идеальное место, сказала она. Очень скоро Лиз и Эмма действительно встретили одного весьма обаятельного персонажа с белой пушистой шубкой и черными пуговицами глаз. Собака бегала вокруг смеющейся пары, явно своих хозяев, абсолютно не обращая внимания на крики: «Нина, ко мне!».

— Это бишон-фризе, – сообщила Лиз Эмме. – Очень игривые, – добавила она, не сводя с собачки задумчивого взгляда, – но Марти предпочитает породы побольше. Наш Руди просто великолепен. Руди – немецкая овчарка, – пояснила она.

— А еще одну вы завести не можете? – спросила Эмма. – Я имею в виду – ваше имение в Ирландии с виду совсем не маленькое. – Лиз показывала ей фотографии в телефоне. – Так что вы явно можете не ограничиваться одной собакой.

Эмма не сказала: «Почему это ваш муж решает, какую собаку вам держать?», но определенно так подумала.

Лиз осталась серьезной, только глаза ее засмеялись за стеклами очков.

— Я вас понимаю, Эмма. Но в самом начале нашей семейной жизни Руди в прямом смысле был главной собакой в стае и новую собаку мог бы не принять. Он и ко мне отнесся без всякого восторга. Так что на эту тему я, как говорится, держу порох сухим и, когда наступит должный час, не промедлю.

Эмма почувствовала себя глупо. Лиз явно была не из тех женщин, что легко смиряются с подчинением супругу, и то, что она сказала, имело смысл. Животные ревнуют, как и люди. «Как я Марка-Антуана», – подумала Эмма и от этой мысли почувствовала себя неловко. Быстро отогнав ее, Эмма спросила:

— А как вы с Мартином познакомились?

— Вы не поверите – в саду! Ну, если точнее, то это был лондонский Гайд-Парк. Мой офис в Лондоне был прямо возле парка, и в обеденный перерыв я выходила пройтись, если погода была хорошая. В общем, в тот день я умудрилась обо что-то споткнуться и подвернула ногу, а Марти как раз проходил мимо. Он пришел мне на помощь, довел до скамейки, мы разговорились – с этого и началось. Романтично?

Лицо ее озарилось улыбкой и стало очень красивым.

— Безусловно, – улыбнулась в ответ Эмма. – Теперь я понимаю, почему вы так любите сады.

— А вот и мимо, – отмахнулась Лиз. – Сады я люблю с самого детства. Ладно, свою романтическую историю я вам рассказала, теперь хочу услышать вашу.

Эмма посмотрела удивленно:

— У меня ее нет. В смысле, я не в отношениях – ну, на данный момент.

— Ой, извините! – На лице Лиз комично смешались удивление и смущение. – Просто по тому, как он о вас говорил, я подумала…

— Нет! – отрезала Эмма, чувствуя, что краснеет. Ей не надо было спрашивать, кого Лиз имеет в виду. – Мы… мы едва знакомы и фактически состоим в родстве. То есть на самом деле нет… в общем, это все сложно…

Она растерянно замолчала.

— Сложно, понимаю. – Лиз бросила на нее взгляд, расшифровать значение которого было невозможно. – Это моя ошибка, Эмма. И мой длинный язык. Забудем, что я сказала. Куда мы теперь?

Эмма вспомнила теплоту в голосе Марка-Антуана во время их утреннего разговора. Неужели эти интонации значили больше, чем просто…

Нет, не может быть. Он был рад, что она согласилась на его авантюрный план, только и всего. И сообщения от него были дружелюбными, не более того, а у Лиз просто живое воображение.

Эмма сверилась с картой и объявила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: