Книга Шаги между нами, страница 26 – Ана Майя

Царили удивительные тишина и покой. Небо было чисто-голубым. Даже облака, казалось, взяли перерыв и удалились на пару часов. Я услышала, как Балисто бежит обратно к нам – он не хотел оставаться один. Пес радостно потерся головой о мою ногу, подтверждая, что выполнил задание, и с готовностью сел. Его хвост метался из стороны в сторону, а на морде читалось выражение: «Что делаем дальше?»

Себастьян оглядывался по сторонам, иногда приседал, трогал цветы, любовался ими и, быть может, проверял, настоящие ли они. Он спросил, есть ли у нас садовник.

— Конечно нет. Это владения Mãe. Даже Балисто знает, что ходить можно только по дорожкам.

Стоило мне упомянуть его имя, как пес тут же подтвердил мою правоту резким чихом.

Среди игрушек, лежавших в песочнице, я заметила знакомый ярко-красный грузовичок с желтыми колесами – Чарли как раз искал его сегодня утром. Я подняла машинку, а Себастьян наклонился и начал собирать остальные игрушки, аккуратно складывая их в ящики, стоявшие у песочницы. Он внимательно осматривал каждую игрушку, прежде чем положить ее в ящик, проверял, чтобы на ней не осталось песка.

— Почему ты называешь ее Mãe? Это ведь «мама» по-португальски?

Вопрос показался мне личным, но я решила открыться.

— Если ты действительно журналист, – сказала я, напоминая, что все еще не знаю, чем он на самом деле занимается, – то наверняка в курсе, что у Макса есть собственный телеканал?

Себастьян уловил тонкий намек, но ничего не ответил.

— В общем, в самом начале, много лет назад, телеканалу разрешали транслировать только латиноамериканские сериалы. Они тогда были безумно популярны. Один из них, бразильский, шел на португальском языке. Перед показом его нужно было снабдить субтитрами, но студию, где этим обычно занимались, затопило. Другого помещения не нашлось, и всю технику перевезли в Саличе. Субтитры записывали прямо у нас дома, и две недели мы слышали только португальскую речь. Несколько слов я запомнила. Мама начала звать меня filha с немым «h», дочкой, а я ее – Mãe. С тех пор мы так и обращаемся друг к другу.

Я села на одну из скамеек, закинула ногу на ногу, все еще держа в руках красный грузовичок. Балисто устроился рядом с Себастьяном, с любопытством наблюдая за его движениями и тем, как он собирает игрушки. Потом пес аккуратно взял зубами плюшевого Тигру, приятеля Винни-Пуха, и положил его во второй ящик. То же самое он проделал с куклой Нодди^[5] и пластиковыми коалами.

— Она где-то рядом? На днях я ее в доме не видел.

Вопрос был с подвохом, и я предпочла его проигнорировать. Себастьян меня понял.

— Не хочешь рассказывать слишком много?

— Как и ты, – заметила я с улыбкой, понимая, что игра между нами явно еще не закончилась. – Зачем тебе встречаться с Mãe?

— Я просто спрашиваю, вот и все. Судя по всему, она умеет обращаться с цветами.

Явное преуменьшение. Mãe умела практически все.

— Интересуешься как журналист? – съязвила я.

— Тебе нравится надо мной насмехаться, – ответил он, будто обидевшись. – Но я подготовился. Мне известно, что никто не знает твоего настоящего имени. Говорят, что ты пользуешься разными именами.

Об этом знали многие, никакой тайны здесь не было. Наутро после моего рождения Попкорн пошел в местный муниципалитет, прихватив коробку швейцарских шоколадных конфет, флакон духов и букет цветов. Все это предназначалось женщине, выдававшей свидетельства о рождении и смерти.