Книга Шаги между нами, страница 30 – Ана Майя

— Много лет назад я вывихнула оба коленных сустава, катаясь на лыжах. Классика, знаю. С тех пор предпочитаю не прыгать. И не приземляться, – пояснила я.

Мокрый песок приятно холодил ступни.

— Наверное, было больно. Колени болят до сих пор? – спросил он из вежливости, а может, из сочувствия.

— Иногда, – призналась я. – Я очень долго проходила физиотерапию. Потом расстроилась, когда поняла, что не смогу носить туфли на каблуках. Ноги не справлялись с нагрузкой. – И, будто желая прояснить все до конца, добавила: – Так я начала носить балетки. В них я снова научилась ходить.

— У каждого в детстве бывали травмы. Я вот ломал руку, – с застенчивой улыбкой сказал Себастьян и мгновенно покраснел, будто ему стало неловко. – И не один раз, а два. Причем одну и ту же – левую.

Он гордо поднял левую руку, доказывая, что она по-прежнему на месте. Мне захотелось продолжить игру – обмениваться историями и понемногу открываться друг другу. Оказавшись вдали от людей, мы могли позволить себе откровенность.

— Mãe подшучивала надо мной, мол, раз я ношу обувь на плоской подошве, то со временем научусь улавливать звуки и вибрации через ступни, как слоны. – Я и сама удивилась, что сумела поделиться с ним давним воспоминанием.

— Слоны потрясающие, – быстро отозвался Себастьян. – Каждый раз, когда я их вижу, не могу отвести взгляд – такие они умные и добрые. Ты знала, что слоны умеют отличать один язык от другого?

Нашу беседу прервала стая чаек, закружившая над водой с привычным хохотом. Я закатала штанины повыше. Себастьян снова забрался в лодку – взять бутылки с водой и полотенце. Он двигался быстро, ловко и по-спортивному. У него были сильные руки и крепкая шея. Он показал на Балисто, который уже похрапывал. Я махнула рукой и велела оставить пса в лодке.

— Если Балисто начнет гоняться за птицами, мы здесь навсегда застрянем.

«Было бы, кстати, неплохо. Только это невозможно», – подумала я.

Мы шли вдоль кромки воды, оставляя следы на песке. Себастьян шагал впереди, и каждый раз, когда я пыталась наступить на отпечаток его ноги, прозрачная волна, словно в ревнивой спешке, опережала меня, смывая след и оставляя после себя безупречно гладкий песок. Наши следы, как и время, проведенное вместе, были недолговечны.

Дюна оказалась куда больше, чем виделось с катера. Себастьян обернулся и пошел спиной вперед, не сводя с меня глаз.

— Ты, наверное, больше не катаешься на лыжах, но в Чили отличные горнолыжные курорты. Например, Валье-Невадо недалеко от Сантьяго. Или Портильо, там потрясающие пейзажи. Еще на севере есть долины, похожие на поверхность Луны. Если тебе по душе горный туризм, то парк Торрес-дель-Пайне в Патагонии просто невероятный. А на острове Чилоэ в Тихом океане находятся знаменитые palafitos – разноцветные деревянные дома, построенные на сваях, как пирсы.

Я подняла голову, прикрывая глаза от солнца, и спросила, что ему больше всего запомнилось из жизни в Чили.

— Ответ на поверхности – ночное небо. Оно не похоже ни на одно другое – там столько звезд, будто все они собрались на фиесту. Настоящий рай для астрономов. Мелкие бриллианты, рассыпанные по черному бархату… Так моя мама описывала чилийское небо.

— А где она живет? – перебила я.

— Ее уже нет.

Теперь я поняла, почему в его взгляде притаилась эта печаль. Мы состоим из плоти и крови, но именно шрамы заставляют нас держаться вместе. Его шрамы были следом личной утраты.