Книга Девушка из другой эпохи, страница 102 – Фелиция Кингсли

Пока дядя в своей комнате «избавляется» от яда при помощи Азмаля, тети Кальпурнии и Арчи, я остаюсь в саду с Ридом, который, судя по всему, в ярости.

Но ярость эта контролируемая, он будто изо всех сил сдерживается, чтобы не взорваться.

Челюсти сжаты, дышит он тяжело, скрипит зубами и хрустит костяшками сжатых кулаков.

— Спасибо, что так быстро пришел, – благодарю его я.

— Это могла быть ты, – ледяным тоном сообщает он. – Кто бы тебе помог, раз вся семья в постели, а слуги на празднике? Что бы случилось?

— Не знаю.

— Ты бы умерла. – Он поворачивается ко мне, и в глазах его горит гнев. – Я бы сидел на другом конце сада, в нескольких метрах от тебя, и никак не смог бы тебе помочь.

— Ты не несешь ответственности за мою жизнь, – напоминаю ему я.

— Но она мне важнее собственной. – Ридлан подносит руку к моему лицу, касается щеки. Несмотря на теплый день, ладонь у него холодная. Я накрываю его руку своей, переплетая наши пальцы.

— Ничего же не произошло, к счастью, Азмаль спас моего дядю.

— Ты понимаешь или нет, что кто-то хотел убить тебя? – восклицает он. – И, когда он поймет, что ничего не получилось, он попытается еще раз?

— Тогда не оставляй меня одну.

И снова я осознаю, как близка была опасность, и вспоминаю совет Гвенды: «Не дай себя убить».

— Кто прислал тебе конфеты? – требовательно спрашивает он.

— В записке говорилось, что мистер Генри Джонс.

— А ты виделась вчера с этим Генри Джонсом?

Пожимаю плечами, не зная, что сказать:

— На каждом вечере меня знакомят по крайней мере с полдюжиной Генри. Это может быть кто угодно.

— Или это вымышленное имя, – предполагает Рид, расхаживая взад и вперед по тропинке. – Сначала нападение в тюрьме, теперь отравленные сладости: очевидно, кому-то мы нашим расследованием сильно мешаем.

— Раз мешаем, значит, мы на правильном пути, – замечаю я. – И еще мне кажется, что круг смыкается вокруг Аузонии: она ненавидела Эмили, у нее тайные отношения с Максимом, а прошлым вечером она поняла, что я была в лабиринте. Возможно, она пыталась заставить меня замолчать при помощи этих отравленных конфет. Вероломных, как и она сама. Мы близки к разгадке, Рид.

— Да, но какой ценой?

— Ты, случайно, не предлагаешь прекратить расследование? – спрашиваю я, боясь утвердительного ответа.

— Возможно, дальше мне стоит действовать самому.

— Даже речи быть не может, – возмущаюсь я.

— Леди Ребекка, – зовет меня Люси из французского окна гостиной.

Я жестом зову ее подойти, но ее взгляд, которым она окидывает сначала Рида, затем меня, полон упрека. Я уже знаю, что она хотела бы сказать: «Как так, наедине с мужчиной и без сопровождения?»

Но мы находимся в стенах дома, а пока что-то не становится всеобщим достоянием, неприличным оно тоже не считается.

— Я виделась с Тэмзин, помощницей кухарки у Дювилей, и мы обменялись парой слов, – сообщает она.

— Ты про Пенни, горничную Эмили? – уточняет Рид.

— Именно про нее, сэр Нокс, – подтверждает Люси. – Она действительно больше не работает в доме Дювилей, но ее не уволили.

— Мне все равно, ушла ли она сама или ее уволили, я хочу ее видеть, – возражаю я.

— Не думаю, что это так просто, леди Ребекка. Пенни сошла с ума от горя из-за исчезновения Эмили, поэтому ее поместили в больницу, – понизив голос, сообщает она. – В Бедлам.