Книга Девушка из другой эпохи, страница 107 – Фелиция Кингсли

После всего, что я видела, мне уже страшно заглядывать туда, где может ждать еще больший ужас.

Селеста стучит в приоткрытую дверь и жестом приглашает нас войти.

На пороге мы сталкиваемся со служанкой, которая уносит миску с остатками каши.

— Как она? – спрашивает Селеста.

— Как и прежде, но сегодня хотя бы не кричит. Видимо, голос потеряла.

— Это ее еда? – спрашивает Рид, кивая на миску.

— Она и так почти ничего не ест, – отвечает женщина, пожав плечами, а потом с подозрением смотрит на наши корзинки: – Не давайте ей никаких острых и режущих предметов. – И уходит, оставив нас в ужасно душной комнатушке.

Пенни, босая, сидит на деревянной койке с соломенной подстилкой и плетет что-то из торчащих соломинок.

В ногах у нее лежит бумажный пакет с окислившимися дольками яблока, к которым она даже не прикасается.

Пара печальных слезящихся глаз по очереди оглядывает каждого из нас, и когда ее взгляд останавливается на мне, мы все замираем в изумлении, потому что она бросается ко мне, обхватывает руками за шею, издавая непонятные гортанные звуки.

— Я не понимаю, – в замешательстве говорю я, а она продолжает обнимать меня и что-то бубнить. – Я не понимаю, – повторяю я и оборачиваюсь к Селесте за помощью.

Селеста в ответ изумленно смотрит на меня:

— Конечно, не понимаешь. Пенни глухонемая.

— Глухонемая?! – восклицаю я растерянно. Человек, чья помощь нам просто необходима, глухонемой.

Но Пенни, похоже, я зачем-то нужна, потому что вместо того, чтобы обнять, она в прямом смысле виснет у меня на шее.

Пенни маленькая, сантиметров на двадцать ниже меня, и такая худенькая, что я боюсь сломать ей что-то, просто прикоснувшись.

Она издает какие-то звуки, которые я никак не могу разобрать.

— Э-э-и, э-э-и. И-и-а. – И слезы текут у нее по лицу.

Я отступаю назад, чтобы осмотреть ее, но она падает на землю.

— Она прикована, – замечает Рид, указав на цепь, которая крепится к стене и обхватывает Пенни за лодыжку.

— И-и-а. И-и-а. – Пенни сотрясается от судорожных рыданий и тянет меня за подол платья. Я опускаюсь рядом с ней на колени.

— Она как будто ждала тебя, – произносит Рид.

— Откуда я могла узнать, что она здесь? – спрашиваю я, глядя на него снизу вверх.

Азмаль опускается на колени рядом со мной и бережно обхватывает лицо Пенни ладонями, успокаивающе улыбаясь.

— Ты сможешь читать по губам, если я буду говорить медленно? – спрашивает он. – Кивни, если ты меня понимаешь.

Пенни кивает, хватая ртом воздух.

— Сейчас я попрошу тебя сделать кое-что. Мне нужно оценить твое психическое и физическое состояние, хорошо?

Пенни снова кивает.

Азмаль водит указательным пальцем перед ее лицом, проверяет рефлексы и просит выполнить несколько простых упражнений.

— Судя по тому, что я вижу, Пенни в здравом уме и полностью владеет собой, – подтверждает Азмаль.

— Мы пытаемся выяснить, что случилось с Эмили. Ты знаешь? – спрашиваю ее я.

Пенни снова кивает, и в ее серых глазах появляются слезы. Она судорожно жестикулирует, и я смотрю на Рида:

— Бенджамин был прав, Пенни может нам помочь… но если она не может говорить, как мы узнаем, что произошло?

Рид тоже опускается на колени:

— Писать умеешь?

Пенни печально качает головой.

У меня столько вопросов к ней, но тут нас окликает санитар и сообщает, что часы посещения закончились.