Онлайн книга «Девушка из другой эпохи»
|
— Так это же тот заговор, который ты расследуешь! – восклицаю я. – Максим с Портером его разработали и профинансировали! — Да, – подтверждает он. – И я бы никогда об этом не узнал, если бы ты не попросила меня о помощи в расследовании смерти Эмили. — Ты бы сам обо всем узнал, Рид, – заверяю его я. — Возможно, но не так быстро. «17 апреля 1816 года. Сегодня М. поехал в Лондон с Дж. Я воспользовалась его отсутствием и просмотрела его вещи. Муж убежден, что я не выхожу из комнат, и больше ничего не запирает. Я нашла кожаный футляр с чертежами и печатью Адмиралтейства. Я должна его остановить». «24 апреля 1816 года. Через две недели мы вернемся в Лондон, чтобы подготовиться к началу сезона. Я позабочусь о том, чтобы чертежи Адмиралтейства попали в „Кроникл“, для которой ты пишешь, так они смогут разоблачить заговор. Возможно, Бен сможет мне помочь». «30 апреля 1816 года. Пенни сообщила мне, что прачки в этом месяце не стирали тканевые повязки Дж. Сомневаюсь, что она стирает их сама, с ее-то брезгливостью. Мы считаем, что она ждет ребенка». Я ошарашенно смотрю на Рида: — Джемайма ждет ребенка от Максима Дювиля?! — Возможно. Я уже ничему не удивляюсь. Читай дальше. «2 мая 1816 года. М. воспользовался тем, что мне пришлось собрать вещи для переезда в город, и забрал мои драгоценности – под предлогом, что их перевезут в сейфе. Думаю, я больше никогда их не увижу». «3 мая 1816 года. М. вне себя от того, что не может найти чертежи. Я отдала их Бену, чтобы он отвез их в Лондон. М. меня не подозревает, но уволил половину слуг в Дювиль-Даунс». «5 мая 1816 года. М. застал меня на кухне за разговором с Б. К счастью, я уже отдала ему чертежи. Теперь он запер меня в комнате его дома на Ганновер-сквер. Сказал слугам, что я больна, и за мной присматривает только Пенни. Никто из слуг в лондонском доме ее не знает, он представил ее как девушку, угодившую в беду, которой он дал работу из жалости». «7 мая 1816 года. Сегодня М. угрозами заставил меня подписать договор купли-продажи поместья моей бедной матери в Сомерсете. Его купил богатый, но неотесанный ирландец, владелец рудников. Он купил его за девятьсот тысяч фунтов. Я не должна была его подписывать, но жизнь мне дороже». «9 мая 1816 года. Мне страшно. Я боюсь, что со мной что-то случится, мне надо бежать». — Это ее последнее письмо? – спрашиваю я Рида. — Я расшифровал все, что ты мне дала. Если других у тебя нет, то да, это последнее. Я удрученно вздыхаю: — Тогда нам остается только спросить Пенни. Если она сможет при помощи языка жестов рассказать, что произошло, круг замкнется. — Мы должны вытащить ее из Бедлама. Но ты не можешь забрать ее к себе, как и я. — Ты прав, – соглашаюсь я. – Если бы мы приютили ее у себя, Максим непременно узнал бы. — Или Джемайма. Помнишь, когда мы поехали в тюрьму к Бенджамину Харлоу и на нас напали? — Конечно, – киваю я. — Накануне мы были у Фрэзеров и сообщили, что собираемся в тюрьму Ньюгейт, поговорить с ним. Джемайма, наверное, рассказала об этом Максиму, и тот послал одного из людей Портера убрать нас с дороги. Оглядываясь назад и прослеживая хронологию событий, я могу только согласиться. — На данном этапе я считаю, что Аузония совершенно невиновна. Это не она пыталась меня отравить, драгоценностей от Максима она не получала, потому что у него роман с Джемаймой… И все же он открыто ухаживает за Аузонией. Не понимаю, почему он не может быть с Джемаймой, если ему нужна именно она? |