Книга Девушка из другой эпохи, страница 191 – Фелиция Кингсли

— А так как Эмили, узнав тайные планы Максима, тоже стала для него угрозой, они решили, что лучшим выходом будет убить ее, но представить все так, будто она сбежала с любовником, чтобы не возвращать приданое, – заключает Рид. – Бедный Бенджамин Харлоу, его подставили, чтобы отвлечь внимание.

— И ведь правда, – добавляю я, – нападения и преследования начались после того, как мы навестили Фрэзеров и рассказали о своих подозрениях.

— А также они снова приступили к плану освобождения Наполеона после того, как Харлоу рассказал нам, что сохранил документы от Эмили.

Вот так переплелись тайные отношения Максима с Джемаймой и заговор по освобождению Наполеона: когда Леони поняла, что мы с Ридом отправились в тюрьму, чтобы расследовать смерть Эмили, она предупредила Максима.

Он отправил за нами одного из приспешников Портера, который подслушал наш разговор с Харлоу про то, что у него есть документы, которые украла Эмили. Ценная информация как для нас, так и для них, которые хотели эти документы вернуть, но не знали, где они. Леони же пыталась отравить меня при помощи конфет после моих расспросов про Пенни.

— Теперь, когда мы знаем, кто что сделал и почему, остается один вопрос: как нам обо всем этом рассказать? – спрашивает тетя. – Какая польза от этой информации, если никто не сможет открыть ее всем?

Да… как же это сделать? Нужно раздуть шумиху в интернете, в средствах массовой информации, таких как Wikileaks, Anonymous, Panama Papers, но в 1816 году инструментов слишком мало, чтобы охватить столько людей за краткий срок.

— Ты можешь написать об этом, – предлагает Рид, глядя на меня. – В «Кроникл».

— С каких это пор серьезная газета публикует признания дебютантки? – ворчит дядя Элджернон.

— Дебютантки – может, и нет, – соглашаюсь я. – А вот историю от Сфинкса опубликуют: пришло время рассказать всю правду о «мумии» на Оксфорд-стрит.

Арчи потрясенно смотрит на меня:

— Ты знаешь того, кто пишет под псевдонимом Сфинкс?

— Ту, – уточняет Рид. – Ребекка не знает Сфинкса, она и есть Сфинкс, – добавляет он с ноткой гордости.

Мне нравится идея Рида. Я буду как Эдмон Дантес, который в газетной статье обличил предательство Фернана Мондего во время Греческой войны, настроив против него все общественное мнение. Но есть одна проблема.

— Однако до того, как новости дойдут до властей, Максим, Леони и Джемайма успеют сбежать.

— Что, если эта история выйдет в специальном выпуске в среду вечером, на торжестве регента, где соберутся все главные люди королевства? – предлагает Арчи. – Что скажешь? Директор «Кроникл» согласится?

— Если предоставим все доказательства, думаю, наверняка. – Торп другого и не ждет. – Но я не думаю, что преступники будут просто стоять и ждать, пока регент и все остальные дочитают газету, – скептично замечаю я.

Рид улыбается, явно что-то задумав:

— А если мы их как-то отвлечем…

Аузония согласилась принять меня сразу же, так что теперь я жду ее у входа в дом.

Мне бы хотелось приехать к ней с Ридом, но едва ли Осборны приняли бы его, как и меня, так что весь план приходится рассказывать мне самой.

Мы пьем чай в саду, ловя лучи солнца, и Аузония молча слушает меня с ничего не выражающим лицом.

— Тебе нужна моя помощь, я должна отказаться от жениха и своей репутации, но в обмен на что? – спрашивает она, приподнимая бровь.