Книга Девушка из другой эпохи, страница 87 – Фелиция Кингсли

— У вас богатое воображение, Ребекка, – уходит от ответа он.

— Вы сами в Эпсоме сказали, что моя интуиция меня не подводит, так?

— Мы приехали, – объявляет Ридлан.

И правда, я обнаруживаю, что экипаж остановился. Ридлан встает, открывает дверцу и спускается. Я выхожу следом, и мы оказываемся у ворот худшей тюрьмы Лондона.

— Вы к кому? – рявкает стражник у входа, когда подходит наша очередь из вереницы посетителей узников.

— К Бенджамину Харлоу, – сообщает Ридлан.

— Невозможно.

— Почему? – спрашиваю я.

— Не ваше дело. Вы кто такие? – с довольно злым выражением спрашивает он.

— Я Ридлан Нокс, а он… он…

— Горацио Кейн, – поспешно вставляю я.

— Горацио Кейн, мой секретарь.

— И почему же кавалер Ордена короны хочет видеть убийцу?

— Это вас не касается.

— Преступнику Харлоу посещения не положены, приказ магистрата, никаких исключений.

— Поспорим? – Ридлан достает из сюртука листок, на котором сверкает королевская печать. – Что, если сам регент дал мне право входить в любую тюрьму? Или желаете лично объяснять его высочеству, почему не можете обеспечить мне встречу с Харлоу?

Охранник откашливается, сплевывает на землю и кивает нам:

— Входите.

У меня никогда в жизни не было повода оказаться в тюрьме, но тюрьма из девятнадцатого века отбила бы желание совершать преступления даже у террориста.

Темный тоннель, удушливый и вонючий, – настоящий портал в ад.

Охранник передал нас надзирателю, который показывает путь к камере Харлоу – закуток за тяжелой металлической дверью с окошком, через которое передают еду.

Войдя, мы видим на краю деревянной койки с грязным матрасом мужчину.

Он одет так же, как при аресте, но теперь его костюм в беспорядке, и ему будто тяжело держать голову – как если бы на него давила вся тяжесть мира.

— Харлоу, к тебе посетители, – сообщает ему надзиратель. – Наслаждайся. – И захлопывает за нами дверь с оглушительным грохотом, который эхом отражается от каменных стен.

— Вы кто? – спрашивает Бенджамин Харлоу голосом, охрипшим от стольких дней крика. Его светлые волосы спутались и слиплись, борода отросла и торчит в разные стороны, глаза опухли и потускнели. – У вас не найдется куска хлеба? Капли воды? Пожалуйста!

— Я подруга Эмили, это сэр Ридлан Нокс. Мы пытаемся разобраться, что с ней произошло на самом деле, – отвечаю я, и мне ужасно стыдно, что я не подумала взять для него немного еды.

— Мы провели расследование, и наша информация отличается от той, что сообщают везде, – отвечает Ридлан. – Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

Он обессиленно качает головой:

— Я ничего ей не сделал, я невиновен.

— Я знаю, – говорю я. – Я видела, как вас арестовали. Вы левша, как и я, а убивший Эмили – нет.

— Вот уже десять дней как я не видел ни единой живой души – кроме того человека, который назвался моим адвокатом от государства, но с тех пор больше не возвращался. Как вы сумели войти?

— У меня есть специальное разрешение, – кратко поясняет Ридлан.

— В этой камере должен сидеть другой человек, – говорю я, приседая перед ним на грязный пол. – Но мы не сможем вам помочь, Бенджамин, если вы не расскажете нам все как есть.

Он кивает:

— Что вы хотите знать?

— Ты был любовником Эмили Фрэзер? – безжалостно спрашивает Ридлан напрямик.

— Да здравствует дипломатия! – укоряю его я.