Книга Девушка из другой эпохи, страница 84 – Фелиция Кингсли

Тетя Кальпурния так терзалась чувством вины из-за моего плохого самочувствия во время прогулки с Резерфордом, что, хотя я и пыталась ее успокоить, она решила, что в это воскресенье мне следует отдохнуть: неделя предстоит насыщенная. Завтра открытие моста Воксхолл и торжественный вечер в Воксхолл-Гарденз, в четверг премьера оперы Моцарта «Так поступают все женщины»^[30] в Театре Его Величества и регата в Сент-Джеймсском парке в субботу, так что надо быть в форме.

Сегодня, вопреки всем ожиданиям, принесли новый букет от Резерфорда вместе с запиской, в которой он выражал сожаления по поводу моего недомогания, извинялся, что не понял моего состояния, и повторял свое приглашение для меня и моей семьи погостить в Уиндэм-холле после дерби в Аскоте. Прочитав приглашение, тетя тут же собирается бежать к леди Сефтон, продумать каждую деталь.

Ну а я, наоборот, рано ухожу к себе, переодеваюсь в платье, в котором ходила в таверну в Саутворке, и добираюсь до окна Ридлана.

— А вы что здесь забыли? – спрашивает он, увидев, как я спрыгиваю с подоконника в его кабинете.

— Я готова к походу в Ньюгейт, – объявляю я.

Ридлан поднимается из кресла и надевает сюртук, который висел на спинке.

— Когда я сказал, что пойду в тюрьму, я имел в виду, что пойду я, а не мы.

— Даже не думайте, – возмущаюсь я, уперев руки в бока.

— Уж точно не в таком наряде.

— И почему? Проститутки тоже навещают заключенных. И в Саутворке, насколько я помню, сработало, – возражаю я.

— Сработало, даже слишком хорошо. Я вас в таком виде не возьму в тюрьму, где мужчины месяцами женщин не видят.

— А если я переоденусь в мужской наряд? – предлагаю я.

— Что? – озадаченно переспрашивает он.

— Если я оденусь как мужчина, проблем не будет?

Он растерянно оглядывается, чешет в затылке.

— Не знаю, как вам это сказать, но считаю, что, как бы вы ни оделись, за мужчину не сойдете.

— Я буду осторожна, – настаиваю я.

— На нас могут напасть, а я не хочу подвергать вас ненужному риску, тем более что прекрасно справлюсь сам, – объясняет он мне. – Я хочу сосредоточиться на деле, а не беспокоиться о том, как вас защитить.

— Вы за меня беспокоитесь?

— Я беспокоюсь за всех, за кого отвечаю. И ненавижу подвергать людей ненужной опасности, как случилось тем вечером в Саутворке.

— Но в тюрьме полно охраны, – продолжаю я. – Мы ничем особенно не рискуем.

— Вероятность, что что-то пойдет не так, очень высока, – серьезно возражает он, скрестив руки на груди.

— Вы преувеличиваете, – не сдаюсь я.

— Уверяю вас, нет.

— В этом расследовании я не хочу быть просто красивой куклой, которая только и делает, что слушает сплетни в гостиных между чашками чая, пока вы сталкиваетесь с ситуациями более…

— Так, договаривайте, – подначивает меня он, прекрасно зная, что если я скажу «опасными», то таким образом докажу его правоту.

— Интересными, – выкручиваюсь я.

— Вы просто безрассудны, Ребекка. Поверьте, если я говорю вам держаться подальше, значит, у меня на то есть веская причина, и, как правило, я не ошибаюсь.

— Может, в этот раз да, – не уступаю я. – Поспорим?

Рид в несколько шагов пересекает кабинет и встает примерно в ладони от меня. И снова я ощущаю волнующий запах лакрицы и мяты.

— Спорим.

— Отлично, – удовлетворенно заключаю я. – Если окажусь права я, вы больше никогда не попытаетесь выкинуть меня из расследования и я буду следовать за вами, куда бы вы ни пошли. И мы будем делиться всей информацией и решениями.