Книга Девушка из другой эпохи, страница 83 – Фелиция Кингсли

Я в ответ только вежливо киваю, сосредоточившись на попытке сдержать тошноту, а не на его словах.

Затем он переходит к личным желаниям.

Он хочет жениться до конца этого года, расширить загородное поместье и перестроить городской дом, потому что сейчас там нет детской.

Он хочет много детей – хотя я вообще об этом не спрашивала, – трех мальчиков и трех девочек в следующем порядке: мальчик, мальчик, девочка, мальчик, девочка, девочка.

— А если первой родится девочка, что вы будете делать? Просить возврата с компенсацией в течение тридцати дней? Или оставите негативный отзыв с одной звездой роженице? – вырывается у меня. – Товар не соответствует описанию.

Он озадаченно смотрит на меня:

— Что?

— Ничего. – Хорошо, что он не понял. Хотя было бы забавно, если бы понял.

— Такая жалость, что здоровье моей матери не позволяет ей путешествовать. Я бы хотел вас ей представить.

— Зачем? – вытаращив глаза, уточняю я.

— Мне бы хотелось, чтобы вы получили ее одобрение, прежде чем пускаться в серьезные ухаживания.

На словах «серьезные ухаживания» Люси, сидящая напротив меня, вздрагивает. Или же это из-за ямы, в которую мы попали. Желудок делает кульбит.

— В тридцать шесть лет вам не хватает собственного суждения? – подкалываю его я.

Карета сворачивает на еще более разбитую парковую дорожку, и от постоянных подскоков мне становится только хуже. Боже мой, сколько еще терпеть эту пытку?

— Женщина, на которой я женюсь, станет герцогиней Уиндэм вместо моей матери, а эта роль предполагает большую ответственность. Вдовствующая герцогиня сможет понять, есть ли у вас необходимые качества.

— Не желаете ли также измерить ширину моих бедер, чтобы оценить, смогу ли я обеспечить вам всех наследников из вашего списка? – Простите, не могу воспринимать эти его разговоры всерьез.

А вот он определенно может.

— Думаю, это пока преждевременно, – отвечает он. – Возможно, перед составлением брачного контракта.

— Знаете что? Думаю, уже поздно и мне пора возвращаться, – сворачиваю разговор я.

— Еще нет, я хочу доехать до конца парка, там в это время дня очень живописно.

— Быть может, в другой раз.

— Уже недалеко, – настаивает он. – Доверьтесь мне.

— А вы поверьте мне, когда я говорю, что мне лучше выйти из экипажа.

— Я бы хотел организовать прием в конце недели в своем поместье в Беркшире, когда состоится дерби в Аскоте. Мне бы хотелось, чтобы вы были моей гостьей, – продолжает он, не обращая внимания на мое тяжелое дыхание.

— Сердце сейчас выпрыгнет, – говорю я, страдая от тахикардии.

— Рад, что прогулка вызывает у вас такой энтузиазм.

Но это не энтузиазм. Это тошнота.

— Остановите коляску, – умоляю я.

— Мы почти прибыли, остался лишь один поворот…

— Люси… – Господи, что же мне делать? – Люси, дай мне зонтик! – в отчаянии прошу ее я, протягивая руку к прогулочному зонтику, который лежит рядом с ней на сиденье.

— Зонтик? Но мы же в тени деревьев, и день клонится к закату, – возражает Резерфорд. – Зачем вам он?

Сильный приступ тошноты возвращает пред наши с Резерфордом взоры сэндвичи миссис Брай, которые из желудка попали в тонкий розовый шелк зонта.

— Следовало предупредить, что вам нездоровится, – раздраженно укоряет меня он. – Я только что заменил кожу на сиденьях.

— Я пыталась, но вы были слишком заняты, слушая собственный голос, – возражаю я; в горле все еще жжет. – Прошу меня извинить, но нам с Люси пора возвращаться.