Книга Брак по расчету, страница 108 – Фелиция Кингсли

— Конечно, я беспокоюсь! Меня тут изучают под микроскопом, с самого первого дня и, чтобы вы знали, мне здесь не рады – как и вам. Они только и ждут, что я совершу ошибку, оступлюсь, ждут какого-нибудь предлога выставить вас за дверь! – кричу я маме, а потом продолжаю мучиться собственными переживаниями. – Ну почему именно Вестфалия!

— Дельфины нет, и ей знать об этом не обязательно. А об Эшфорде я бы не переживала.

Я фыркаю, забыв обо всех своих благих намерениях:

— Очень даже стоит! Когда вы неожиданно приехали сюда в Денби, Эшфорд состроил хорошую мину при плохой игре, но увидите, что он скоро устанет от вас, живущих в его идеальном замке!

Мама подходит ко мне и обнимает.

— Сейчас ты слишком встревожена и не можешь ясно мыслить. Иди к себе, прими горячую ванну, переоденься.

Возвращаясь в дом, я сталкиваюсь с Эшфордом, которого аккуратно обхожу и бегу сразу в свою комнату. И только слышу, как он спрашивает:

— А как же чай? – Но я ему не отвечаю.

Наконец, уже вечером, папа приводит домой Вестфалию, целую и невредимую, сказав лишь:

— Этой трусихе не нравится гроза.

За ужином сидим только мы с Эшфордом, на противоположных концах длинного стола, и обмениваемся лишь парой ничего не значащих слов. Он говорит, что рад, что мой папа привел драгоценную Вестфалию в целости и что завтра с удовольствием попьет чаю с моими родителями, – и на этом все.

Намек понят, зараза ты такая. Теперь, когда твоя мать уехала и больше некого раздражать присутствием моих родителей, ты хочешь отправить их обратно в Лондон жить под мостом, но сперва предложишь им чашечку своего чертового чая.

После ужина я поднимаюсь в комнату родителей и нахожу на столике знакомую мне бутылочку настойки белладонны. Мама использовала ее, когда я болела и надо было сбить температуру.

— Как папа? – спрашиваю я маму, которая как раз выходит из спальни.

— От скачки верхом под ледяным дождем у него немного поднялась температура.

Вхожу в комнату к папе, у которого на лице явно нездоровый румянец, и беру с комода градусник, посмотреть.

— Немного поднялась? Тридцать девять градусов – это не «немного»! – злюсь я.

— Скоро опустится, – безмятежно отвечает моя мама.

— Тридцать девять градусов не сбить парой капель белладонны!

— Ты же знаешь, что мы не принимаем лекарств.

— А я – да и сейчас схожу и принесу папе прекрасный коктейль из аспирина!

— Я против. – Мама встает, скрестив руки на груди.

— А я – за, – решительно возражаю я.

И пока я даю папе таблетки, мама неодобрительно качает головой:

— С тобой сегодня очень сложно, не понимаю, какая муха тебя укусила.

— Я тебе уже говорила, но, похоже, ты не хочешь понимать: я считаю, что Эшфорд от вас устал. Уже прошел почти месяц с тех пор, как вы свалились сюда как снег на голову, и у него не было другого выбора, но сегодня за ужином он только и повторял, что завтра хочет выпить с вами чая!

— Но это только чай, солнышко, – возражает моя мама.

— Мама, читай между строк: это просто такой же способ выпроводить вас из дома!

— Нет, – бормочет папа.

— Что? – хором переспрашиваем мы с мамой.

— Джемма, все не так, – тихо и едва понятно говорит он.

— Не так что, папа? – Я подхожу ближе, боясь, что не различу слова.

— Нас сюда пригласили, – продолжает он. – Эшфорд лично приезжал в Лондон.