Книга Брак по расчету, страница 78 – Фелиция Кингсли

— Э-э… Hallo, барон! – Боже, а теперь что говорить? Кроме Sachertorte^[38] я ничего не знаю!

Дворецкий объявляет, что ужин подан, и, когда гости усаживаются на места, барон придвигает мне стул, помогая устроиться:

— Bitte ^[39].

Я киваю в знак благодарности. Чувствую себя так, будто проглотила язык.

Нахожу Эшфорда на другом конце стола и бросаю на него отчаянные взгляды, прося о помощи, но Софи и ее соседи вовлекли его в оживленную беседу, специально, чтобы он не обращал на меня внимания.

Барон вскоре понимает, что молчу я не из-за скромности, а потому, что не понимаю ни слова по-немецки, поэтому начинает общаться с другим своим соседом, графом Уорлоком.

Ужин тянется скучно и долго, никто не обращает на меня внимания. Стол такой широкий, что гости напротив сидят будто в километре, а посередине стола еще и цветочные украшения расставлены, такие внушительные, что полностью скрывают остальных. Сосед по левую руку, некий Картер Уиллоуби, так и не явился. Я начинаю думать, что это воображаемый гость, которого Софи специально придумала, чтобы оставить меня в изоляции.

Голова просто раскалывается. У Софи не закрывается рот, а через каждые три слова ее подружки разражаются визгливыми смешками. Остальные же гости, напротив, общительны, как филе камбалы.

Харринга нет, завтра у него гонка.

И этот чертов потолок настолько безвкусен, что превосходит все мыслимые ожидания. Торжество искусственного позолоченного барокко и зрительной иллюзии в здании эпохи позднего неоклассицизма. Хотел бы я иметь возможность свободно высказаться и сообщить, что от всей этой золотой лепнины идет кровь из глаз, но вежливость и воспитание велят сидеть молча и улыбаться.

И кивать в ответ на всю эту болтовню, которую я даже не слушаю.

Я беспокоюсь за Джемму. Ее посадили рядом с бароном фон Хофманшталем, а она не знает немецкого, поэтому, наверное, общается жестами.

После ужина мужчины удаляются в зал для бильярда с более крепкими напитками, а дамы уходят в будуар, где за десертом смогут обменяться сплетнями.

Как же я рад, что я не женщина.

Разве что пирожные жалко – их бы я с удовольствием попробовал.

Будь здесь моя мать, странным образом я бы чувствовал себя спокойнее, потому что так у Джеммы была бы спутница, которая смогла бы направить ее и помочь, а также удерживать в нужном русле, но, как всегда, августейшей родительницы нет, когда она так нужна.

Из-за не самого интересного разговора и моего изначального нежелания присутствовать на этом вечере, как только часы показывают приемлемое для ухода время, я прощаюсь со всеми и отправляюсь на поиски Джеммы, чтобы вместе вернуться в Денби.

Вот только когда я стучусь в комнатку к дамам, Джеммы там нет.

Господи! Ну и где она теперь безобразничает?

Крайне неохотно я иду за дамами в малую гостиную, где мать Софи уже с энтузиазмом предлагает всем кофе и шоколад.

Как будто я смогу хотеть что-то еще после всех тех ужасных блюд, которые мне пришлось есть за ужином.

Будь проклят этот бесконечный обман: подносы и подносы всяких вкусностей, а трогать нельзя!

Гостьи уже разбились на группки и теперь шепчутся.

Особенно усердствуют «шесть-шесть-шесть».

Вскоре я остаюсь одна в конце очереди, растянувшейся по коридору.

Инстинктивно я отступаю. Не хочу забиваться в угол и просто смотреть на них. Когда же закончится этот вечер…