Онлайн книга «Брак по расчету»
|
— Если ты плачешь из-за этого, то знай, что можешь это сделать, когда захочешь. Ты же не считаешь меня настолько негодяем и не думаешь, что я буду запрещать тебе видеться с родителями? — Я все равно не смогу к ним поехать! Владелец дома продал здание крупной торговой сети, они скупили весь квартал! Родители вчера получили письмо о выселении. Они снесут наш дом ради еще одного торгового центра! Наморщив лоб, я непонимающе смотрю на нее: — Не вижу проблемы. Вместе с наследством ты получила много собственности. Можешь устроить их в одном из домов твоей бабушки… — Ты не понимаешь! – Она расстроенно смотрит на меня. – Они не знают, что я получила наследство от бабушки, точно так же как и твоя мама не знает, что вы остались без гроша в кармане! Мои считают, что все отошло дальним родственникам. Скажи я им: «Слушайте, идите поживите в доме бабушки, раз тут все мое», они бы сразу поняли, что что-то не так. Бабушка лишила наследства мою маму из-за того, что она вышла замуж за человека без титула, а тут я выхожу замуж за герцога и получаю все сразу. Да они в жизни со мной больше не заговорят! Может быть, в твоей семье деньги имеют определенный вес, но в моей гораздо важнее чувства. – Джемма вздыхает и высмаркивается в очередной бумажный платочек. – Я потеряю их уважение. — Мне жаль. Прозвучит странно, но я знаю, каково это – когда у тебя забирают крышу над головой. — Я хочу им помочь. Они моя семья, я не могу оставить их на улице! У меня появляется идея. — Купи им новый дом! Можешь сказать, что деньги мои, они никогда не узнают! Джемма поднимает руки вверх в знак отчаяния: — Я предложила купить им дом или оплатить аренду другого, но они не соглашаются. Не могут принять деньги от меня. Я все еще их маленькая девочка, и они чувствуют, что это они все еще должны мне помогать, а не наоборот! Джемма в отчаянии начинает снова всхлипывать и падает на незастеленную кровать, по которой рассыпаны DVD-диски с экранизациями Шекспира, сестер Бронте и даже Диккенса. Я пытаюсь успокоить ее, похлопав по плечу, как тут кое-что из-под подушки привлекает мое внимание. Оттуда выглядывает уголок книги. Я аккуратно вытаскиваю ее двумя пальцами: «Гордость и предубеждение». Джемма читает. Сказать по правде, не представляю ее с книгой, и все же это так. Она учится, и все для того, чтобы держаться на достойном уровне в жизни, которой она не хотела. Возможно, у нее больше силы воли, чем я готов признать, и сейчас я больше чем когда-либо чувствую, что был неправ и что с безразличием относился к ее трудностям. — Вот увидишь, все разрешится, – говорю я без особого энтузиазма, выходя из ее комнаты. Спускаясь по лестнице, я ускоряю шаг: неожиданное осознание занимает все мои мысли. Я тоже из наивного сына превратился в опекуна своей матери, которой позволяю верить, что она держит руку на пульсе, а на самом деле сам постоянно присматриваю за ней. Чтобы дать маме жить той же жизнью, что у нее всегда была, я женился на незнакомке; чтобы у нее был повод просыпаться по утрам, я позволяю ей верить в призрачный и крайне маловероятный неожиданный визит королевской семьи. Посмотрим правде в глаза: это как детская вера в Санта-Клауса, всего лишь ложь во благо, потому что нужно верить во что-то прекрасное и на что-то надеяться. |