Книга Брак по расчету, страница 95 – Фелиция Кингсли

Возьму и позвоню, может, смогу на пару дней поехать к своим в Лондон.

В кабинет стучит Ланс:

— Ваша светлость, вы позволите?

— Входи, Ланс, – зову я и делаю ему знак сесть, не поднимая головы от писем.

— Нет необходимости. Я лишь хотел сообщить вам, что сегодня герцогиня не завтракала.

— М-м-м, – задумчиво мычу я. И что с того?

— Она также не просила принести завтрак в ее покои.

— Должно быть, еще спит. – Питание Джеммы находится на первом месте в моем личном списке вещей, на которые мне наплевать.

— Клэр уже убрала комнаты на этаже и слышала, что леди Джемма проснулась.

— Что ж, теперь мы знаем, что герцогиня все еще жива, день может начинаться. Разве не так, Ланс? Или я должен знать что-то еще? – Я чувствую подступающее раздражение. Ланс – один из столпов этого дома, но то, как он ходит вокруг да около, иногда действует мне на нервы. Я знаю, что он всегда к чему-то клонит, но каждый раз, вместо того чтобы сказать все напрямую, он начинает с Пунических войн.

— Клэр слышала, что леди Джемма плачет, и сильно. Думаю, поддержка ей не помешает.

Сжав голову руками, я опираюсь локтями о стол и массирую виски.

— Знаешь, что бы тебе ответила моя мать? Что тебе платят не за то, чтобы думать.

— К счастью, ваша светлость герцог – не ваша мать.

— Да уж. Я – не она. – И я рывком поднимаюсь и иду к выходу из кабинета. – Молись, чтобы я ей никогда и не стал, – шепчу я Лансу по дороге к комнате Джеммы.

Я мгновение медлю у ее дверей. И действительно, из комнаты доносятся приглушенные рыдания. Закатываю глаза, надеясь, что это не эмоциональный срыв из-за предменструального гормонального всплеска.

Или из-за Уиллоуби. Пожалуйста, только не из-за Уиллоуби.

— Джемма? – Я пытаюсь воспроизвести самый ласковый тон. – Можно войти?

Тишина.

— Джемма?

— Минутку! – наконец отвечает она в нос.

Проходит несколько секунд, и я начинаю сожалеть о своем жесте доброго самаритянина, точнее, о сцене любящего мужа, которую я собираюсь разыграть.

— Заходи, Эшфорд.

В комнате царит обычный беспорядок, Джемма сидит очень спокойно, я ее такой никогда не видел – прямая как палка и делает вид, что смотрит в окно, стратегически почти полностью повернувшись ко мне спиной.

— Я не мог не заметить твоего отсутствия сегодня утром, поэтому поднялся проверить, все ли в порядке. – Ладно, его заметил Ланс, но разве не будет мило это подчеркнуть?

— Да, конечно, все в порядке. Почему нет? – Голос у нее сдавленный и на октаву выше, чем обычно, – хотя он у нее и без того высокий.

— Прости, но непохоже. Или я ошибаюсь?

— Оши…баешься, – говорит она между всхлипами, которые не может подавить.

— Ладно, ты права, – говорю я, подбирая коробку бумажных платков и передавая ей. – Ничего-ничего? Уверена?

Джемма сглатывает, но молчит.

— Если вкратце: весь дом знает, что ты закрылась здесь и плачешь. И тут вариантов два: или это что-то, из-за чего я, твой муж, должен тебя успокаивать, или ты плачешь по моей вине. Если я выйду отсюда и ты все еще будешь плакать, все начнут говорить, что между нами что-то не так, и, поверь, я бы хотел, чтобы список того, что между нами не так, который и так толщиной с Библию, не стал общественным достоянием.

Джемма делает глубокий вдох.

— Я звонила маме, потому что мне бы хотелось съездить проведать родителей в Лондоне. Я скучаю по ним, и сейчас, в таком подавленном состоянии, мне было бы приятно провести с ними несколько дней.