Книга Ранчо страстных признаний, страница 32 – Лайла Сэйдж

— Ну да, духота – первый признак любви, – проворчал я.

Она в очередной раз закатила глаза.

— Знаешь, – заметил я, старательно игнорируя ее и ее обнаженные ноги, – если так сильно закатывать глаза, однажды они там и останутся.

Она выдохнула что-то похожее на смешок, но я хорошо знал ее настоящий смех. Этот злодейский хохот, который Тедди часто использовала в моем присутствии, – резкий, как скрежет ногтя по стеклу.

— Конечно, папочка, – с издевкой протянула она, и мне пришлось выпрямиться, чтобы остановить прилив крови внизу.

Да что со мной не так, черт возьми?

— Не называй меня так, – взбесился я.

Тедди засмеялась, теперь уже своим фирменным маньячным смехом.

— Почему? Потому что тебя это заводит?

Я прикусил язык, не ответив, – что оказалось роковой ошибкой. Тедди захохотала еще громче.

— Так я угадала? Это тебе и нужно, Гусси? Милая девчонка, зовущая тебя папочкой?

— Отстань, Тедди.

— Всегда подозревала, что у тебя есть темная сторона, извращенец, – сказала она, продолжая посмеиваться.

Я захлопнул книжку и встал, надеясь, что происходящее с моим телом ниже пояса не слишком заметно. И без того ситуация была достаточно невыносимой.

— Спокойной ночи, Тедди, – процедил я сквозь зубы, направляясь к себе.

— Спокойной ночи, папочка, – донеслось мне вслед.

Я всегда была ранней пташкой, да у меня и не было особого выбора. Отец поднимал меня затемно и забирал с собой на ранчо каждый день, пока я не пошла в школу. Эмми и я днями напролет носились босиком по траве. Даже во взрослом возрасте это оставалось одним из моих любимых занятий – смотреть в бескрайнее небо, чувствуя теплую землю под ногами. Только в «Ребел блю» я ощущала себя одновременно твердо стоящей на земле и парящей в облаках.

Хотела бы я снова стать такой свободной!

Так что я всегда просыпалась рано, даже когда стала ночевать в доме Густа. Хотя мой диван-кровать был на удивление удобным. Все в его доме было удобным.

Разумеется, кроме самого Густа.

В среду, когда я открыла глаза, часы на телефоне показывали пять утра. Обычно я бегала по средам, и пробежка через ранчо «Ребел блю» – теперь уже в кроссовках, а не босиком, как в детстве, – казалась отличным способом начать день. Я выбралась из постели, надела легинсы, спортивный бюстгальтер и толстовку, схватила кроссовки и тихонько выскользнула через заднюю дверь.

В дальнем углу двора едва виднелась узкая тропинка, скрытая в зарослях. Она вела к сети пешеходных маршрутов «Ребел блю». Я знала эти тропы намного хуже Эмми, но все же ориентировалась достаточно уверенно, чтобы не заблудиться.

По асфальтовым дорогам я всегда бегала с наушниками. Мой плейлист заряжал меня такой энергией, что, казалось, я могла пробежать сквозь стены. В хорошем смысле этого слова.

На природе, в походах или на пробежках по лесным тропам я предпочитала обходиться без музыки. Не только потому, что так безопаснее. Звуки природы – шелест листьев, пение птиц, отдаленное журчание ручья – лучше всего очищали и успокаивали мой разум.

Я бежала по тропе, наслаждаясь утренним спокойствием. Солнце только вышло из-за горизонта, окрашивая небо в мягкие тона. Прохладный воздух наполнял легкие, ветер шелестел листьями деревьев, создавая умиротворяющий фон. На телефоне выскочило уведомление: я пробежала уже две с половиной мили. Часы показывали половину шестого. Я вспомнила, что Густу скоро пора уходить, и, развернувшись, побежала обратно.