Книга На крючке, страница 121 – Эмили Макинтайр

— Это не шутки, черт подери, – рычит он. – Отпусти Крока.

Венди вздрагивает, когда Старки упирает пистолет ей в подбородок, и меня пронзает страх.

— Джеймс. Нет, – с круглыми от ужаса глазами она смотрит на меня.

Резким движением Старки раскрывает ее рот и засовывает внутрь дуло пистолета.

Меня захлестывает ярость, а следом за ней приходит ужас, какого я никогда не знал. Потому что, как бы мне ни хотелось содрать кожу с тела Старки и переломать все его кости за малейшее прикосновение к Венди, я нахожусь в другом конце комнаты.

И я не хочу рисковать ее жизнью, полагаясь на вероятность блефа, хотя в глубине души я уверен, что это не так.

Облизывая губы, я сжимаю пальцы на рукоятке, отступаю назад и поднимаю руки вверх – нож со звоном падает на пол.

Сми расплывается в улыбке и тут же опускается вниз, чтобы его подобрать. Он переворачивает его несколько раз, вглядываясь в каждую деталь, после чего направляет острие клинка в мою сторону.

— Еще есть оружие, о котором я не знаю? – он оглядывается назад, где сидит Венди с мокрыми от слез щеками и пистолетом во рту.

Я тянусь за спину, вытаскиваю пистолет и бросаю его на пол.

Смеясь, Сми поворачивается к Питеру и хлопает в ладоши.

— Что я тебе говорил, Пит? Мальчик влюбился, – он вздыхает, оглядываясь на меня, тянется в карман и достает что-то громоздкое, обтянутое тканью. А потом медленно начинает разматывать ткань. – Чтобы заглушить шум. Так, для эффекта.

Ткань падает на землю, а вместе с ней и мой рассудок.

Тик.

Тик.

Тик.

Кулаки сжимаются по бокам.

Сми протягивает стеклянные карманные часы с такой широкой улыбкой, что его губы почти касаются щек.

— Тебе нравится моя новая игрушка? Она почти такая же громкая, как та, которую ты заставил меня выбросить за борт на днях, – он хихикает, качая головой.

От шума мне становится дурно, в голове мелькают образы – ботинки из крокодиловой кожи и щелчок замка на двери, – разрывая сердце в клочья и нанося свежие раны моей памяти.

Он подходит ко мне, пока носы его ботинок не соприкасаются с моими, поднимает часы и прижимает их к моему уху.

— Ты знаешь, как трудно найти часы с громким механизмом? Те, что я выбросил, были особенными. В точности такими, как у моего отца, – он хмурится. – Но мне нужно было удостовериться, что Старки сказал мне правду.

Я прижимаю руки к голове, пытаясь заглушить шум, нервные окончания когтями впиваются в кожу, словно тысячи жуков, отчаянно пытающихся вырваться на свободу. На глаза наплывает красная дымка, порождающая ярость и стыд – летучую смесь, что постоянно живет внутри меня. Мои ладони вырываются наружу, я хватаю рубашку Сми в свои руки, сжимаю ткань и поднимаю так, что его ноги едва касаются пола.

— А, а, а, – говорит он нараспев. – Ранишь меня – он прикончит ее.

Охваченный маниакальными мыслями, я немедленно его отпускаю. Сердце неистово бьется о ребра. Я даже подумываю выхватить у него из рук нож и попытаться отрезать себе уши – что угодно, лишь бы прекратить эту пытку.

Он отступает, тиканье становится чуть менее громким, но вдруг его рука возвращается, и стеклянный циферблат болезненно впечатывается мне в щеку. Я падаю, и он приседает рядом со мной, зажав мой нож между своими коленями.

— Я был там, когда ты убивал моего отца, – шепчет он. – Я наблюдал за тобой через окна, когда ты взял этот нож, – он поднимает его к моему лицу, проводит им по моему телу, а затем глубоко вонзает его в бок. – И обескровил его на полу.