Книга На крючке, страница 87 – Эмили Макинтайр

Ожог распространяется, обжигая мне горло.

— Хватит разговаривать со мной так, как будто я ребенок! – его глаза расширяются, и я делаю шаг вперед, запуская пальцы в волосы. Сердце в груди бешено колотится. – Мне надоело, что все относятся ко мне, как к фарфоровой кукле. Как будто я должна только держать рот на замке и выглядеть красивой. Мое мнение тоже имеет значение.

Его взгляд смягчается.

— Конечно, имеет, Маленькая Тень, – он придвигается ко мне. – Я стараюсь.

— Ты не пытался с тех пор, как умерла мама, – я усмехаюсь.

— Ты ничего не знаешь о матери, – он напрягается.

— Значит, я просто тупица, – я вскидываю руки. – Я не знаю Крюка. Я не знаю собственную мать. И уж точно не знаю тебя.

— Он заставил тебя здесь находиться? – отец подходит еще ближе, его голос мягкий, как будто он пытается заманить животное в клетку. – Он… он причинил тебе боль?

Дыхание сбивается – я стискиваю зубы, борясь с желанием все ему рассказать.

— Как Джон? – спрашиваю я вместо этого.

— Что? – его движения замедляются.

— Я спрашиваю, как Джон. Ну, помнишь, твой сын?

— Какое отношение это имеет к нашему разговору? – отец вскидывает брови.

— Вообще-то, очень большое.

Я так надеюсь, что он скажет мне, что навещал его. Что только что говорил с ним по телефону, и он хорошо устроился.

Но папа лишь проводит ладонью по лицу и говорит:

— Я уверен, что с ним все в порядке.

Чувство разочарования, словно камень, опускается на мою грудь, вызывая спазм в горле. Он с ним даже не разговаривал. А раз уж ему нельзя доверить простой телефонный звонок, откуда мне знать, что он обеспечит ему безопасность?

Меня окутывает чувство вины: Джон остался совсем один. В одиночестве пытается адаптироваться.

Закрыв глаза, я делаю глубокий выдох – тошнотворное чувство оседает в самых недрах души и разрастается, пока принятие сложившейся ситуации не переполняет меня и не начинает литься через края.

— Он не заставляет меня, – протягиваю я.

— Он использует тебя, чтобы добраться до меня, – повторяет он.

И отец не ошибается. Крюк не раз говорил мне, что ему нужен только отец, но раньше я и не понимала, насколько это откровение ранит. Прошедшие дни притупили мою боль, но с принятием приходит и осознание, и теперь раны, оставленные Крюком, начинают ныть с новой силой.

У меня за спиной раздается тихий щелчок открывающейся и закрывающейся двери, но я не оборачиваюсь: в этом нет необходимости.

Его энергию не почувствовать просто невозможно.

— Ну… – его акцент плывет по ветру, обвиваясь вокруг моей шеи, точно петля. – Разве здесь не уютно?

По спине разливается жар: рука Крюка обнимает меня и притягивает к своему телу. Сердце в груди подскакивает, отправляя мой ужин обратно к горлу, и мне приходится прикрыть рот, чтобы сдержать этот позыв.

— Пытаешься украсть мою пару, Питер? Или просто используешь ее, чтобы спланировать следующее глупое приключение?

— Что бы ты ни задумал, малыш, это не сработает, – глаза отца сужаются.

Крюк застывает, его ладонь давит на мышцы моего пресса. Я поднимаю руки, чтобы схватить его за предплечье, но тут, быстро, как молния, он отводит мою голову в сторону, растягивая шейные сухожилия. Я хнычу от боли, пока мои ногти впиваются в кожу Крюка.

— А ты пытаешься сделать так, чтобы ее не стало?