Книга На крючке, страница 89 – Эмили Макинтайр

Я морщусь, понимая, как жалко звучит эта фраза даже для моих собственных ушей.

Крюк усмехается.

— Детка, если ты думаешь, что я поверю, то ты действительно глупая девочка.

— Я не девочка, – стиснув зубы, я сжимаю кулаки.

— Значит, просто глупая? – он наклоняет голову:

Я делаю глубокий вдох через нос: мне тошно от одной только мысли, что меня снова бросят в эту холодную комнату.

— Прошу тебя, я не хочу возвращаться в этот подвал.

— Ты и не вернешься, – он вздыхает, потирая пальцами челюсть.

— Нет? – с чувством облегчения я вскидываю голову.

Машина останавливается – синие и красные огоньки мелькают на моей коже сквозь окна.

Что, черт возьми, происходит?

Дверь открывается – Крюк выходит и протягивает мне руку. Почти не дыша, я вкладываю свои пальцы в его ладонь, позволяя помочь мне подняться. Он противоречив: то угрожает моей жизни, то ведет себя как джентльмен. Страшно представить, как у него получается делать и то, и другое так безупречно, словно эти два состояния – неотъемлемые части его самого, мирно сосуществующие как единое целое. Все, чему меня когда-либо учили о добре и зле, вылетает прямо в окно и размывается у меня в голове.

Я выхожу из машины, и воздух покидает мои легкие.

В воздухе стоит сильный запах гари, от которого щиплет в носу. Вокруг полно пожарных машин и машин скорой помощи, несколько полицейских автомобилей припаркованы чуть поодаль. А от «ВР» больше ничего не осталось. Сгорел дотла, оставив после себя лишь обломки.

— Боже мой. Что случилось? – я прикрываю рот рукой.

Лицо Крюка стоически сохраняет спокойствие, пока он осматривает повреждения:

— Твой отец, полагаю.

— Нет, – сердце замирает, и оправдания срываются с языка прежде, чем я успеваю обдумать слова. – Он только недавно был с нами, он бы не…

Пока Крюк на меня смотрит, любые мои слова затихают, а в голове проносятся воспоминания о сегодняшнем вечере. Я проглатываю печаль, зарождающуюся внутри меня и распространяющуюся по всем клеточкам организма.

С тротуара доносится пронзительный вопль – я едва успеваю моргнуть, как официантка из «ВР» подбегает к Крюку и бросается к нему с объятиями на плечи.

В груди щемит от этого зрелища, но я отступаю в сторону, дав им возможность побыть вместе. Да и какое мне дело до того, что они дарят друг другу утешение?

Руки Крюка медленно поднимаются, отстраняя ее от себя.

— Мойра.

— Крюк, это было ужасно. Я не знаю… – она всхлипывает. – Я понятия не имею, что произошло. В одну секунду все было хорошо, а в следующую…

Мойра закрывает рот, снова срываясь на рыдания, а я оглядываюсь по сторонам в надежде, что люди, которые были внутри, не пострадали.

С другой стороны, я испытываю странное облегчение: раз нет «ВР», то и нет подвала с кандалами и цепями.

Задерживаться в этом месте нам не пришлось: совсем скоро Крюк снова посадил меня в лимузин и повез на свою яхту.

Так или иначе, но в итоге мы оказались на его кровати, по-прежнему одетые в вечерние наряды, не разговаривая и почти не двигаясь. В голове прокручиваются события последних нескольких дней, я снова и снова возвращаюсь к ним, гадая, правдивы ли слова Крюка.

Действительно ли мой отец несет ответственность за такой большой ущерб.

Меня накрывает тревога, сердце колотится о грудную клетку.

— Ты собираешься убить меня? – спрашиваю я, глядя в потолок.